а что вы читаете? - Страница 9 - Пипкин дом

Если это ваш первый визит, рекомендуем почитать справку по форуму. Для размещения своих сообщений необходимо зарегистрироваться. Для просмотра сообщений выберите раздел.



Важная информация

Ответ
Старый 23.12.2016, 17:03   #81
pro100Галина ... лучше яркая бля, чем бледная тля...
Ваау
 
Аватар для pro100Галина
 
Регистрация: 15.11.2012
Сообщений: 50,894
Благодарил(а): 273,146 раз(а)
Поблагодарили: 144,501 раз(а) в 44,675 сообщениях
Репутация: 2167555

не пью, не курю, чисто ангел-все в семью!! Замок Арагонский Салон мадам Помпадур Кофеман!!! Форумчанин Пипкиного дома!!! 

По умолчанию

Открыть содержимое
Вай, мама джан!
И теперь кайфую я под «планом».
И Лёша вдруг с невыразимой болью испытал самое неприятное и даже страшное для него как для музыканта чувство - он уже решил, что возьмётся за это безобразие, потому что жить ему было не на что.
Маргулин пел и играл на рояле плохо – будто молодой, неопытный музработник детского сада, тыкал он тонкими пальчиками в клавиши.
Но на втором куплете, разыгрывая пьяного разудалого уголовника, вошёл в раж – загорлопанил и стал отстукивать ногой ритм по полу.
- И теперь пишу тебе, родная,
Вай, мама, джан!
Вот такая доля воровская, -
пропел дирижёр два раза концовку блатной песни и откинулся на спинку стула. На лбу у него выступили крупные капли пота, он тяжело дышал и напоминал маленького костлявого пони проскакавшего без продыху тысячу вёрст с жирным наездником на спине.
С пьяной одышкой Маргулин посмотрел на Альбину и Алексея и, довольный собою, спросил: - Ну, как?
- Браво, браво! – захлопала в ладоши Альбина, да так естественно, что Алексею ничего не оставалось, как тоже неопределённо кивнуть головой.
- А почему бы вам, Альберт Эдвальдович, самому не спеть эту песню? Сами и продирижируете, и споёте, а? У вас так здорово получается! Это было сказано с такой милой непосредственной улыбкой, что Алексей даже не понял – издевается Альбина или говорит искренне. Но про себя отметил: «Да-а, хитра девчонка - далеко пойдёт!».
- А почему бы и нет, я могу! - приняв за чистую монету похвалу Альбины, улыбнулся Альберт Маргулин и не страшно погрозил маленьким пальчиком: - я ещё им всем покажу!
- И кому ты что собрался показывать? – раздался женский голос.
На пороге комнаты стояла невысокая, средних лет женщина в затейливой летней шляпке.
- Ой, кто к нам пришёл, - в удивлении развёл руками Маргулин, - Котя, ты чего здесь?
Возле дверей стояла жена дирижёра Екатерина Олеговна, которую Маргулин при всех называл Котей.
- Да вот, пришла на тебя посмотреть, давно не виделись, - Котя с видом хозяйки прошлась по комнате и села на диван. – Ну, иди сюда, милый, посиди с женой рядышком, - похлопала она ладонью по дивану возле себя.
- Мы вот тут работаем, - со смущением на лице промямлил Маргулин, но со стула не встал.
- Вижу, вижу, как ты работаешь! Да-а-а, - взяла Котя недопитую бутылку, - трудная работа, можно сказать, непосильная! Скоро ты с такой работой всех нас под монастырь подведёшь, дочку без куска хлеба оставишь. О-хо-хо, - тяжело вздохнула она, - разгонят оркестр, как пить дать разгонят! - Ты чего сюда припёрлась, чушь всякую молоть? – вдруг храбро разгоношился дирижёр и прошёлся петушком по комнате.
- Хм, очень надо, - ничуть не испугавшись мужнего тона, ответила Котя, - просто хотела напомнить тебе, что у нас послезавтра концерт в губернаторской резиденции, не забыл?
Екатерина Олеговна давным-давно плюнула на маргулинские пьянки-гулянки. Все чувства её к нему сто лет назад прогорели до рассыпчатых головёшек и развеялись пеплом по ветру. Её волновал лишь оркестр, работа с которым представляла их совместный с Маргулиным бизнес - все концерты вела она, конферансье и музыковед в одном лице. Ей приходилось не обращать внимания на любые выходки мужа ради сохранения главного – работы. Если бы случилось так, что Маргулина уволили или разогнали симфонический оркестр, что вполне было возможно, потому что областной бюджет едва справлялся с содержанием огромного коллектива, то они с мужем и
71
маленькой дочкой, остались бы без всяких средств к дальнейшему существованию.
- Вот ты, Котя, пришла и хотя бы «здрасьте» сказала, - стал воспитывать жену Маргулин, - знакомься, аранжировщик Алексей! Будет нам песню оркестровать к нашему концерту.
- Какую песню? – испуганно удивилась Екатерина Олеговна, - которую ты орал сейчас так, что на улице было слышно?
- Котенька, ведь ты же ничего не знаешь, - заговорил дирижёр в примирительном тоне, - вчера звонили от губернатора, намекнули, что было бы хорошо, если на концерте прозвучит песня для какого-то Хомякова - начальника из Москвы. С курьером запись песни передали, я вон сразу выучил. Работаем, милочка моя, не только водочку кушаем! – сострил Маргулин.
Но на жену его благодушие никак не подействовало.
- Кто звонил? Ты это сам слышал? – ещё больше перепугалась Котя.
- А чего ты так переживаешь? Сам трубку брал, - подтвердил Маргулин, - новая секретарша губернатора звонила, Клава её зовут.
- Она так и представилась – Клава?
Маргулин смутился, он этого не помнил, но не сдавался:
- Молоденькая, наверное, вот и не назвалась как следует.
- Да это же подстава, осёл! Не пой, ни за что не пой эту гадость! Альбертик, прошу тебя!
Маргулин схватил бутылку со стола, выпил подряд две стопки водки и с отрыжкой огрызнулся:
- Сама дура! Раз просили, значит сделаю!
- Альбина, милая, ну хоть ты уговори эту бестолочь – не надо этого делать! – обратилась Екатерина Олеговна со страданием на лице к любовнице дирижёра. А то, что Маргулин спит с Альбиной, Екатерина Олеговна знала на все сто процентов – Владимир город маленький, а свет не без добрых людей.
- Я приду, дома разберёмся, нечего тут!.. – хотел строго приструнить супругу дирижёр. Но она не дала ему договорить:
- Ещё чего! Не вздумай приходить сегодня, на дочку перегаром дышать! Спи здесь, я тебя утром разбужу! Господи, какой осёл! Это же подстава, точно разгонят! И губернатор не спасёт, - причитала Екатерина Олеговна. В крайнем волнении она налила водку в мужнюю пустую рюмку и одним махом, словно воду, выпила её, не почувствовав при этом никакого вкуса.
Алексей, которому стало неловко присутствовать при семейной ссоре, решил напомнить о себе. Он встал, давая понять, что ему пора и смущённо спросил:
- Так делать мне эту аранжировку или не надо?
Дирижёр проявил завидное упрямство – лишь бы показать Коте, кто в доме хозяин:
- Делайте, делайте! Как договорились, к завтрашнему вечеру. И диск с записью возьмите. Там куплетов много, сделайте три, с проигрышем, и хватит!
Алексей простился и вышел из комнаты, и уже когда спускался по лестнице, вновь услышал голос Екатерины Олеговны:
- Дурень, тебе ж лечиться давно надо! Всех нас под танк бросает, пьяная рожа!
***
Ночь уже совсем завоевала древний город и склонила добропорядочных горожан к сожительству с ней в уюте тёплых жилищ. Лишь центр города сопротивлялся, выдвигая свою альтернативу домам и квартирам – шумную музыку ночных увеселительных заведений.
«Эх, сплясать бы сейчас с какой-нибудь девахой дискотечного гопака в «танцполе»!» - почувствовал неожиданную тягу к женской близости Алексей. Да как звякнул последней мелочью в кармане, то про себя улыбнулся: «Ну, если только царевна-лягушка прыгнет на этот звон!».
Он не собирался сразу браться за работу и просидеть за ней всю ночь. «Завтра, завтра, всё завтра с утра. Успею...» - решил он, проходя мимо Соборной площади. Благодаря ночной подсветке Успенский собор выглядел волшебным бело-золотым исполином, летящим над землёй вне
72
времени и пространства. И так стало вдруг спокойно на сердце, что есть он на свете и будет, и что можно прийти к нему поклониться, что можно просто так – и днём, и ночью стоять и любоваться его загадкой без всякого желания её разгадать. Вдруг к Алексею пришла и коснулась его души простая истина: пока на планете существует этот каменный православный богатырь, то никакие «доли воровские», ни «маргулины» не страшны! Приход к ним – это оставление Кутузовым Москвы ради сохранения чего-то более ценного и большего. А это большее Алексей чувствовал в себе и хранил там, куда никому не было доступа. Никому!
«Надо сделать им эту «долю воровскую» и забыть напрочь, как страшный сон! А на гонорар обратно в Москву вернуться», - решил Алексей, открывая дверь своей квартиры. Спать не хотелось. Но, помня о том, что завтра предстоит весь день напряжённо трудиться, чтобы хоть как- то облагородить песенный блатной «шедевр» и к вечеру успеть отдать партитуру и оркестровые партии, Алексей заставил себя постелить постель и улечься. Он закрыл глаза. Но что-то мешало ему уснуть – хотелось о чём-то вспомнить. О чём? Алексей стал мысленно перебирать события минувшего дня, пока внутри себя не услышал отчётливую фразу: «Да вы сами посмотрите, если у вас интернет есть...». «Вот оно что – я ж про этот проект в городе Пыльеве хотел в интернете посмотреть!», – облегчённо вздохнул Алексей, словно вытащил мучившую его занозу. Но он знал, что за интернет давно не платил, и поэтому включать сейчас компьютер было бессмысленно. «Ладно, потом, как деньги дадут, заплачу и посмотрю», - подумал Лёша, почувствовав на себе прикосновение бархатных ресниц женственной дрёмы.
***
На следующий день Алексей, верный договорённости, в пять часов вечера пришел к зданию «Зала классической музыки». В железном заборе дверь во внутренний двор была открыта, он вошёл и беспрепятственно поднялся на третий этаж. Комната, в которой происходило знакомство с дирижёром, выглядела иначе – ничего не напоминало в ней вчерашнего застолья. Диван был собран, стол чист, а за компьютером сидела Альбина и что-то разглядывала на экране монитора. Дирижёра не было.
- Здравствуйте, Альбина! – поздоровался Лёша, и вытащил флэшку из кармана рубашки: - Вот принёс работу, как договаривались, надо бы распечатать.
- Привет, Лёша! – оторвала голову от монитора Альбина и уже по-свойски кивнула ему: - присаживайтесь. Альберта не будет, я сейчас администратору оркестра позвоню, он нотами займётся, распечатает. Давайте флэшку!
Через пару минут после её звонка в комнату вошёл рыжий лысоватый парень с тромбоном в руке. По-видимому, непривлекательные звуки, слышанные Алексеем на лестнице, исходили из его тромбона. Парень наверняка совмещал должности администратора и тромбониста и где-то поблизости оттачивал своё мастерство.
- Саня, - по-начальственному обратилась к нему Альбина, - возьми флэшку – ноты надо распечатать. Вы объясните ему, Алексей, как там искать.
- Там есть папка с названием «Оркестровки», а в ней другая, называется «Воровская доля». Откройте её - всё, что в ней, печатайте. Там и партитура и оркестровые партии.
- Как вы сказали, - удивился тромбонист, - «воровская доля»?
- Угу, - кивнул Лёша.
- А чё это такое? – посмотрел он на Алексея округлившимися глазами.
- Это не ко мне, - помотал головой Лёша, - тут начальство есть.
- Саша, - встряла с раздражением Альбина, - ты что столько вопросов задаёшь? Какое тебе дело - «чё-о это»? Сказали печатать, иди и занимайся. Указание Маргулина - что тебе ещё надо?
- Да мне как-то по фигу, - равнодушно махнул тромбоном парень, взял флэшку и ушёл.
- Строго вы с ним, - заметил Алексей.
73
- А иначе нельзя! А то как начнут: «что?», «зачем?», «почему?». Времени отвечать не хватит! – ответила Альбина и опять уткнулась в монитор.
- А куда делся ваш Маргулин? - осторожно спросил он девушку.
Альбина отвела взгляд от экрана, потянулась, и, расправляя плечи, с улыбкой ответила:
- А наш Маргулин поехал на пресс-конференцию продолжать войну с папочкой. Тут, Лёша, в этом здании, не только концертный зал, но и хоровая школа, хозяином которой является отец Альберта. Но сыночка это обстоятельство сильно напрягает, поэтому он задумал стать полновластным хозяином всего здания, а отца со своей школой выселить в другое место. Честно говоря, достача жуткая! Мы все так устали от склок этих родственничков! Вернётся – опять будет пить, я уж ему приготовила, чтоб лишний раз в магазин не бегать. А ведь завтра концерт... Девушка замолчала и задумчиво посмотрела за спину Алексея, на какую-то невидимую точку.
- Кстати, хотите завтра послушать, что вы там наваяли? - неожиданно спросила она Алексея.
- Да, в общем-то, было бы интересно, - немного слукавил Лёша. Ему абсолютно не хотелось знать, как звучит в его оркестровке блатной шедевр, но услышать, как играет оркестр другие произведения, и увидеть дирижёра Маргулина за пультом очень хотелось.
- Давайте я впишу вас в список, как работника оркестра, пульты, инструменты поможете на сцене расставить, а? Заодно и лишнюю копейку получите?
- А почему бы и нет – давайте! - не растерялся композитор от такой простоты. В конце концов - играл же он на большом барабане на похоронах? Так почему бы и теперь рабочим сцены немного не поработать, тем более не бесплатно?
Алексей уже взялся за лестничные перила, когда услышал Альбинин голос:
- Лёша, Лёш! – звала она его, - не уходите!
Он вернулся.
- Я тут открыла страничку о Пыльеве. Помните, вы интересовались, что это? Хотите посмотреть?
- Да, - обрадовался Алексей.
- Садитесь, - уступила она ему место за компьютером.
Первое, что бросилось в глаза Алексею, – компьютерный макет театра, занимавший почти всё пространство интернет-страницы. Это здание из стекла и бетона было какого-то планетарного масштаба. Целая планета или даже звезда диковинной формы, а не театр! Более всего Алексея поразили несколько крыш в виде огромных приоткрытых океанических раковин. Внимательно прочитав информацию о строящемся чуде, он понял, почему столько крыш. Оказывается, под каждой раковиной-крышей находился отдельный театр и отдельный концертный зал. Приглядевшись к скульптурам, которые словно своими плечами приоткрывали раковины, он заметил, что выставил их там архитектор не только ради красоты. Фигурки людей, которые стояли с открытым ртом в театральных позах, символизировали оперный театр, балерины в пачках – соответственно балет, а что там дальше, в боковых раковинах-крышах, было уже не разглядеть. Всё это, естественно, преподносилось, как новое восьмое чудо света, с разноцветной гигантоманией эпитетов: «Мировая беспрецедентность!», «Великая Россия опять впереди!», «Гениальный архитектурный шедевр!» «Российский Пыльев берёт под своё крыло мировую музыкальную культуру!», «Пыльев – третий культурный Рим!». Вся эта придуманная в духе времени катавасия вызвала у Алексея оторопь. Но всё-таки, уже в который раз, он поймал себя на мысли: «А может быть, не прав я? И просто чего-нибудь не понимаю? Они же - те, кто находится наверху государственной власти, - не мальчики, чтобы радоваться каждому Деду Морозу и заставлять верить взрослых в свои придуманные истории? И вдруг это делается действительно для будущих поколений, и потомки станут потом поклоняться нашим нынешним правителям, как благодетелям-мудрецам? Но нам, моему поколению, как к этому относится? И опять всё тот же вопрос «что делать?» Не понимаю...»
__________________
Открыть содержимое
Питиё моё... Житиё моё... иже херувимы аз есьмь. Паке надысь... дашь нам днесь... ужос, как тяжко..

1. Не думай.
2. Если думаешь — не говори.
3. Если думаешь и говоришь — не пиши.
4. Если думаешь, говоришь, пишешь — не подписывай.
5. Если думаешь, говоришь, пишешь и подписываешь — не удивляйся.


Открыть содержимое
Толку нет носиться с умной рожею.
Если жизнь по жопе лупит палкой -
Лучше идиоткой быть восторженной,
Чем подавленною интеллектуалкой.(Мария Дубиковская)
pro100Галина на форуме   Ответить с цитированием
Реклама
Advertisement
 
Старый 23.12.2016, 17:04   #82
pro100Галина ... лучше яркая бля, чем бледная тля...
Ваау
 
Аватар для pro100Галина
 
Регистрация: 15.11.2012
Сообщений: 50,894
Благодарил(а): 273,146 раз(а)
Поблагодарили: 144,501 раз(а) в 44,675 сообщениях
Репутация: 2167555

не пью, не курю, чисто ангел-все в семью!! Замок Арагонский Салон мадам Помпадур Кофеман!!! Форумчанин Пипкиного дома!!! 

По умолчанию

Открыть содержимое
Алексей хотел было перейти к страничке, где народ высказывал обо всём этом своё мнение, как вдруг на несколько мгновений появилось всплывающее окошко с компьютерной
74
мультипликацией, в котором бодро шагали старушка и хомячок со скрипками в руках. Они двигались туда, куда указывал им спустившийся с неба солнечный луч с надписью: «В Пыльев - хочу учиться! Жить! Любить! Творить!» Окно исчезло. Но его появление - словно кипяток на руку. Алексей готов был поклясться чем угодно и кому угодно, что он видел эту парочку! Но где? Где?! Не помнил. Начисто не помнил, словно стёр кто...
***
В предконцертной суматохе Маргулин шастал по сцене задиристым гусаком у всех на виду: отдавал распоряжения, поучал, выговаривал, ругался, создавал бестолковую невообразимую суету. И без его участия уже давно бы стояли и оркестровые пульты на сцене, и стулья, и микрофон, и ноты были бы разложены в том порядке, как следовало. Но он нервничал. Ему бы сейчас граммов сто пятьдесят водочки да завалиться на диван в своём кабинете и продолжить бесконечный разговор с Альбинушкой о своей гениальности и неповторимости, о том, что масштабы Владимирской области – это не для него, не для Маргулина. И в который раз сказать ей о том, что если б не его отец, то Альберт Маргулин сейчас был бы О-ГО-ГО где! А он вынужден находиться здесь, в здании областной администрации и давать концерт не английской королеве, а высокопоставленным чиновникам из Москвы, да ещё ради какого-то Хомякова петь блатную песню. Маргулин никогда в жизни не пел со сцены, но после того, как наотрез отказался петь про «воровскую долю» виолончелист Рюшечкин - обладатель подходящего к этой песни надтреснутого баритона,- дирижёр решил, что будет петь сам. «Уроды! Ничего не могут! Вот зарплату получать – так наперегонки побегут!», - высказал он Альбине на этот счёт своё, уже давно известное ей мнение. На сцене возле начальственных ног мужа несчастной дворнягой тёрлась Екатерина Олеговна. В нарядном элегантном концертном платье она ходила за ним с опущенной головой, изредка поднимала страдальческие глаза и поскуливала: «Альбертик, не пой, прошу тебя! Ради дочки нашей!». Но дирижёр реагировал на неё так, как если б за ним ходила дырка от бублика. В конечном итоге он взорвался:
- Ты что скулишь? Что скулишь, я тебя спрашиваю?! Тебе отвели место для переодевания? Вот и сиди там – жди своего выхода! Екатерина Олеговна набрала полную грудь воздуха, чтобы не разрыдаться и удалилась со сцены.
Когда Маргулин увидал Алексея, несущего с рабочим котёл литавры, то лишь сухо кивнул ему и отвернулся. Этот жест привёл Алексея в замешательство: «Что это с ним? Может что-то не так я сделал, и плакали мои денежки?», - занервничал композитор. Он разыскал за кулисами Альбину и спросил её:
- Что это с вашим Маргулиным? Делает вид, как будто не знаком со мной?
- А-а! – усмехнулась Альбина и махнула рукой, - не переживайте, он со всеми такой. Он ведь у нас гений! Ему выпить надо, чтоб подобрел, и то так – серединка на половинку будет.
- Ну, тогда ладно. А то я подумал, что, может, я что-то в оркестровке напортачил, и теперь с деньгами будут проблемы.
- Не обращайте внимания, уже репетировали - всё нормально! Сам петь собирается.
Но Алексея абсолютно не волновало, кто будет петь, его интересовал лишь вопрос денег, чтобы поскорее уехать.
В этот момент из-за сцены и у входа в зал показалась охрана – мордатые квадратные парни в одинаковых костюмах и галстуках, в одинаковых коротких стрижках ёжиком, с рациями в руках и пластиковыми бирками на шее, на которых значились их фотографии с именами. Один из них, переваливая с ноги на ногу груды накаченных мясных мышц, взобрался на сцену и пробасил:
- Кто тут главный?
- Я главный! Я дирижёр! – отозвался Маргулин, ударяя себя кулачком в грудь.
- Значит, задача такая, - распорядился охранник, - усаживайте своих бойцов на место, и чтобы ни
75
один из них отсюда до окончания концерта никуда не выходил. Понятно?
- Ясно! – с важным видом ответил Маргулин, трусовато оценивая свою высушенную фигурку перед человеком-горой, но показывая, что хорошо понимает серьёзный уровень данного мероприятия.
- Саша! – закричал он рыжему тромбонисту, - всех сюда, живее!
Тромбонист помчался за сцену, словно собирался ловить разбежавшихся по двору кур.
Вскоре оркестранты были извлечены из туалетов и мест для курения, приведены из коридоров, сняты с лестничных площадок и посажены на свои законные места. Главный охранник окинул их взглядом и обнаружил непорядок в виде двух дам, стоящих возле дирижёра.
- А этим что, места на сцене не хватило? - спросил он, рыбьим взглядом смотря на Маргулина.
- Это моя жена, она будет вести концерт, - с достоинством ответил Маргулин, а вторая - менеджер оркестра.
- Короче так: жена идет за сцену – будет там стоять с нашим бойцом, а вторая дамочка - туда, где раздевалась, - рыкнул начальник охраны.
- Ну, как же так? Мало ли что может случиться – вдруг она понадобится? Пусть постоит там, за кулисами, возле жены! – хотел оставить Альбину на сцене Маргулин.
Но голова охранника слово «пусть» со стороны какого-то дохлого дирижёра не восприняла:
- «Пусть» - это вы будете у себя там смычками командовать! Сказано, убирайте дамочку - значит, нечего ей здесь маячить!
Маргулина затрясло. Он не привык к такому с ним обращению на виду у всех музыкантов, которых он сам всегда посылал куда подальше, и решил возмутиться:
- Вы это напрасно, меня губернатор знает, я могу ему после концерта сказать...
- А я вам могу устроить телефон с номером к господу богу! Устроить?! – заткнул ему тут же рот охранник.
После таких слов Маргулин понял, что препираться бессмысленно. Он снял очки, потёр переносицу и со смаком отвязался на рыжем тромбонисте-администраторе, который чехол от тромбона поставил возле своих ног:
- Что это ещё за новости, Рыжий?! Почему чехол на сцене валяется?! Уволю, к чёртовой матери, придурок!
Зато Алексей, чтоб остаться на сцене, проявил находчивость: когда все стали рассаживаться по местам, он быстренько встал рядом с ударником возле литавр и взял в руку ударную палочку. Главный охранник не проявил к нему никакого интереса – у четырёх больших барабанов двое музыкантов выглядели вполне естественно: каждому по два барабана и по одной палочке, и даже то, что на одном из барабанщиков джинсовая рубаха не вписывалась в стилистику оркестровых костюмов, ничуть не обеспокоило служивого.
И вот, квадратные туловища охранников всерьёз задвигались, засуетились, раздался их бубнёж по рациям, и в зале появилась первая, самая многочисленная шеренга низших чиновничьих слоев, рядовых членов партии власти. Пескаришки, одним словом, если выражаться терминами рыбьей иерархии. Затем выплыли уж больно довольные собой, жирные караси с подлещиками, а уж за ними нахальные окуни да ненасытные щуки. Но все они: и пескари, и караси, и щуки - были объединены подобострастным ожиданием других рыбин иных размеров. И дождались: выплыли сом с осетром - в зал вошёл губернатор области, деликатнейшим образом держа под локоток солидного мужика с лоснящейся физиономией и вороватыми глазками; а за ними плыли две белорыбицы – видно, их жёны.
Уселись.
«Фантастика! – подумал Алексей, видя это чиновничье сборище, - удивительная порода – рыбья! Из одной партии в другую - словно из озера в озеро переплывают. В одном водоёме всё подъедят, за другой принимаются!».
Первым номером в концерте стояла увертюра к опере «Царская невеста» Римского- Корсакова.
76
Екатерина Олеговна довольно гладко рассказала и о композиторе, и об опере, за что была награждена тёплыми аплодисментами. Во время её выступления Маргулин стоял лицом к залу и настороженно всматривался сквозь линзы своих очков в лица губернатора и гостя, сидевшего рядом с ним. Дирижёр отчего-то сразу решил, что это и есть тот самый большой начальник Хомяков, ради которого звонили и передали песню в оркестр. А иначе зачем было губернатору так уважительно брать его под локоток? Но вот Котя закончила и настала пора взмахнуть дирижёрской палочкой. Однако Маргулин никак не мог справиться с трясучкой, засевшей в его руках. Он убрал носовым платком капли пота со лба и, сказав самому себе: «Ничего, Альберт, всё будет хорошо!» - решился взмахнуть рукой.
«А что? Если б Маргулин не загнал темп в конце увертюры, то было бы очень даже неплохо! - отметил про себя звучание оркестра Алексей, когда замерли последние аккорды: - Молодцы!» – мысленно похвалил он музыкантов.
Следующим номером Екатерина Олеговна объявила первую часть третьей симфонии Бетховена и рассказала историю её создания. «А вот это напрасно, – опять самому себе прокомментировал Лёша, - Бетховен им всем не по зубам – слишком могуч Людвиг ван для рыбьей души! Не понять им ни бурь его, ни огня».
Алексей принялся исподволь наблюдать за залом, делая при этом вид, что тоже отстукивает вместе с литавристом какие-то ноты.
На лицах государственных мужей, отдавивших за день себе задние места на заседании, он прочёл немой вопрос: «Какого чёрта мы и здесь сейчас сидим и слушаем эту тягомотину?!» Лишь один губернатор смотрел на сцену с сияющим лицом. Он очень гордился, что у него в области есть симфонический оркестр и старался делать так, чтобы все большие уважаемые гости, прибывшие с визитом в город Владимир, обязательно послушали его детище. Он даже присвоил коллективу оркестра статус особого, наиболее ценного культурного объекта, всячески поддерживал его и старался не обращать внимания на то, что ему говорили о дирижёре Маргулине. А говорили многое – и что невообразимый пьяница, и что хам и самодур, и что по трупам шагает, и третье, и пятое, и десятое... Но прошедший хорошую жизненную школу в стенах районных и областных комитетов партии при советской власти, он много чего сам о себе наслушался в ходе предвыборной губернаторской гонки, и поэтому всё негативное списывал на счет завистников и недоброжелателей дирижёра.
После Бетховена, при звуках вальса Штрауса «На прекрасном голубом Дунае», кирпичные лица чиновников стали обмякать. К середине вальса кое-кто из них даже стал вслух напевать мелодию вместе с оркестром – уже вовсю манил запах столов, накрытых в соседнем банкетном зале, и мысли словно вальсировали вокруг тех столов: возле шампанского, водочки и икорки с
балычком!
Как только звуки «голубого Дуная» растворились в воздухе, заулыбались чиновники, искренне зааплодировали, и даже одна дама не побоялась крикнуть «браво!». Маргулин тоже первый раз за весь концерт улыбнулся, когда увидел, как счастливый губернатор шепчет что-то московскому начальнику, показывая глазами на оркестр, а тот в знак согласия с улыбкой кивает головой. «Им понравилось!» - зашлось от радости дирижёрское сердце, он поймал глазами губернаторский взгляд и поклонился. Маргулин хотел также встретиться взглядом с соседом губернатора, чтоб поклониться и ему лично, но важный сановник отводил почему-то глаза в сторону. Генералу Роману Куроцапову, начальнику следственного комитета по расследованию коррупции в высших эшелонах российской власти - а именно он восседал рядом с владимирским губернатором – дирижёр Маргулин не нравился. Он считал, что все мелкие люди приносят большие неприятности. Вот и дирижёр напоминал ему какое-то насекомое, похожее на кузнечика, а насекомых он на дух не переносил! - заползёт в ухо, и кричи потом на весь мир «караул!» - само ни за что оттуда не выскачет!
После Штрауса все решили, что хорошего понемножку, и настала пора перекочевать туда, откуда
77
неслись аппетитные запахи. Но как воспитанные люди сидели и ждали конечное слово ведущей об окончании концерта. Они не знали, что для них в качестве сюрприза припасён ещё один музыкальный номер, последний...
Дирижёр Маргулин, сжимая в волнении руки, вдруг от себя объявил:
- Господа, дорогие друзья! Мы очень благодарны вам за ваши аплодисменты, спасибо! В завершение концерта мы хотим преподнести одному нашему высокоуважаемому гостю музыкальный подарок. Нам стало известно, как дорога ему песня, которая сейчас прозвучит! Надеемся, что ему будет приятно услышать мелодию своей молодости. Позвольте мне продирижировать и спеть её самому, - Маргулин с улыбкой очень выразительно посмотрел на генерала Куроцапова, давая залу понять – кому именно предназначается сюрприз. Все оживились, вытянули головы и с интересом посмотрели на генерала, а тот, предчувствуя что-то недоброе, обернулся с немым вопросом в глазах к губернатору, но глава области лишь недоумённо пожал плечами.
Грянуло вступление. Маргулин продирижировал им, потом взял микрофон, и по залу понеслось: «Я родился ночью под забором, черти окрестили меня вором, мать родная назвала Романом...». Сказать, что бог Зевс шандарахнул генерала всеми молниями, которые только имелись в божией кошёлке – ничего не сказать! С первым же куплетом Куроцапов почувствовал себя расстрелянным, повешенным и сожжённым заживо одновременно! Ошарашенный услышанным, он вжался в кресло так, будто его прибили к этому месту корабельными гвоздями. Лицо его стало наливаться пурпуром с добавлением зловещей зеленцы, и маленькие хитрые немигающие глазки становились всё шире и шире. Наконец он ими сморгнул, повёл головою из стороны в сторону и по-змеиному прошипел губернатору:
- Что? Что это?
Но тот сам ничего не мог понять и сидел ни жив ни мёртв. В разных концах зала послышалось хихиканье, поначалу негромкое – в кулачок, а потом всё громче и громче. Генерал расправил сплюснутое в кресле туловище и, показывая пальцем на дирижёра, опять прошипел:
- Он что? Издевается?! Что происходит, в конце концов?!
К моменту, когда в зале раздался откровенный хохот, дирижёр Маргулин уже пропел самые проникновенные слова: «И теперь пишу тебе родная, вот такая доля воровская», - и зазвучал проигрыш. Губернатор обернулся и просипел секретарше Элеоноре Павловне, сидящей сзади шефа с перепуганным лицом:
- Прекращайте! Скорей прекращайте!
Элеонора Павловна была женщиной молодящейся, с выпуклыми формами, обильно выпиравшими из модной кофточки и недлинной узковатой юбки. Но чудеснее всего была её причёска – её гордость в виде высящихся горкой кудряшек на голове, отчего сама голова Элеоноры Павловны напоминала торт с башенкой взбитых сливок.
Секретарша, пытаясь привлечь внимание сидевшей на соседнем ряду начальницы управления культуры, неловко взмахнула рукой и сбила со своей головы свою гордость, возведённую лучшим парикмахером города за три тысячи рублей. От этого её женское сердце выплеснуло такую порцию злости, что Элеонора Павловна со всей неистовостью погрозила этой начальнице кулаком, словно та одна была виновата во всём этом кошмаре. Несчастной женщине, которая страдала тучностью и одышкой, ничего не оставалось, как подбежать с боку сцены и с перекошенным лицом сделать крестообразный жест руками дирижёру и оркестру, что в переводе на словесный язык означало «заткнитесь на х...!». Проигрыш тут же оборвался на полутакте.
- Как вы могли? Это же свинство! – раскочегаривал заполыхавший скандал генерал, выходя из зала. Этот дирижёр, он же ваш подчинённый?!
- Ей-богу, Роман Григорьевич, поверьте, ни сном, ни духом! – пытался оправдываться побледневший губернатор, - я не понимаю!
- Вы с программой концерта знакомились?
78
__________________
Открыть содержимое
Питиё моё... Житиё моё... иже херувимы аз есьмь. Паке надысь... дашь нам днесь... ужос, как тяжко..

1. Не думай.
2. Если думаешь — не говори.
3. Если думаешь и говоришь — не пиши.
4. Если думаешь, говоришь, пишешь — не подписывай.
5. Если думаешь, говоришь, пишешь и подписываешь — не удивляйся.


Открыть содержимое
Толку нет носиться с умной рожею.
Если жизнь по жопе лупит палкой -
Лучше идиоткой быть восторженной,
Чем подавленною интеллектуалкой.(Мария Дубиковская)
pro100Галина на форуме   Ответить с цитированием
Старый 23.12.2016, 17:05   #83
pro100Галина ... лучше яркая бля, чем бледная тля...
Ваау
 
Аватар для pro100Галина
 
Регистрация: 15.11.2012
Сообщений: 50,894
Благодарил(а): 273,146 раз(а)
Поблагодарили: 144,501 раз(а) в 44,675 сообщениях
Репутация: 2167555

не пью, не курю, чисто ангел-все в семью!! Замок Арагонский Салон мадам Помпадур Кофеман!!! Форумчанин Пипкиного дома!!! 

По умолчанию

Открыть содержимое
- А что толку мне с ней знакомиться? Я что, в Бетховенах что-нибудь смыслю? Какая-то глупость несусветная! Сейчас дирижёра приглашу – будем разбираться.
- Это без меня! Возьмёт да и ухо откусит! Вы, когда его на работу брали, документы внимательно смотрели? Справки медицинские? Разве нормальный человек может себе это позволить? Он или сумасшедший, или пьёт и белой горячки хватанул! А может, этот ваш дирижёр, как его?
- Маргулин, Альберт Маргулин!
- Не важно, хоть Мандулин! Может, он с террористами связан? И это акция - дискредитации власти?
- Да нет, Роман Григорьевич, вы же видели его – какой там из него террорист? Но врачи его обследуют, я это так не оставлю, проверю! – пообещал губернатор и вспомнил как ему говорили о том, что Маргулин запойный.
Долго ещё не мог успокоиться генерал, на банкете глушил одну за другой рюмки с водкой, чтоб задавить в себе пережитый стресс, и с тревогою размышлял, какая сволочь делает под него подкоп: «Нет, надо завтра с этим Маргулиным пообщаться – всё это неспроста! Он-то шестёрка, через него мне вызов бросают, издеваются! А сами такое ворьё, что пробы ставить негде! Ну, спасибочки! Съездил, называется во Владимирскую Русь, древности нахватался! На всю оставшуюся жизнь запомню!».
***
Утром следующего дня ровно в восемь часов сопение спящего дирижёра Маргулина прервал телефонный звонок. В таких случаях, дабы не прерывать сон гения, трубку брала Екатерина Олеговна. Но сегодня даже не шелохнулась – продолжала делать вид, что спит.
- Ну, ты чего, Котя? Не слышишь что ли? – недовольно заворчал муж.
- Почему не слышу? Слышу. Это тебе звонят, - спокойным, проснувшимся голосом ответила Котя, не открывая глаз.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что ты – идиот.
- Хватит, уже вчера высказалась! Опять? – нахмурил брови Маргулин, помня их вчерашнюю взаимную истерику после концерта. Но у него мозги до сих пор булькали, как камчатские гейзеры: «Почему всё так произошло, почему?! Ведь и от губернатора звонили, и песню курьерша принесла. Кому это надо? Неужели папуля родной так меня подставил? Не знаю, не знаю...».
- Ты трубочку-то возьми, сейчас тебя иметь будут, - напомнила о несмолкающем телефоне Котя.
- Заткнись, а?! - рявкнул дирижёр и поднял трубку.
- Да, - сказал он суровым тоном и тут же залебезил: - да, да, Элеонора Павловна, конечно, буду, конечно, конечно. Обязательно!
Котя захихикала:
- Ну, что я говорила? Вызывают?
- Да, - коротко ответил Маргулин, не в силах огрызаться.
- Губернатор?
- Он.
- А звонила его секретарша Элеонора Павловна?
- Да-а...- задрал глаза в потолок дирижёр и о чём-то подумал.
- А где же твоя Клава?
- Не понимаю...- как-то неуверенно промямлил Маргулин.
- Фу-у-у, ну вот и всё! – Котя села на кровати и спустила на пол ноги.
- Что всё, что?! Я-то при чём здесь?
- Легче барану объяснить, при чём он - когда из него шашлык делают! - бросила с презрением мужу Котя и ушла из спальни.
79
В кабинете за спиной губернатора со стены улыбались Маргулину премьер-министр и президент. - Ну, расскажите, Альберт Эдвальдович, - начал с некоторой неловкостью трудный разговор губернатор, и то ли забыл, то ли сознательно не предложил дирижёру сесть, - вот Роман Григорьевич хотел бы знать, как понимать ваше вчерашнее выступление?
Генерал Куроцапов сидел рядом со стиснутыми в кулак руками и вращал большими пальцами то в одну, то в другую сторону. Проникая в Маргулинское нутро сверлящим взглядом, он словно хотел вынуть из него все внутренности, разложить их аккуратненько на скатёрочке и рассмотреть в лупу – нет ли в них секретного механизма со взрывателем.
В таком униженном состоянии дирижёр находился впервые, но надо было что-то отвечать.
- Так от вас же секретарша звонила... - начал он, с робостью посматривая то на генерала, то на главу области.
- Ну, ну, смелее - звонила Элеонора Павловна, - подбодрил Маргулина губернатор.
- Нет, не она.
- А кто? – заинтересовался Куроцапов.
- Клава... - неуверенно произнёс дирижёр.
- Какая Клава? – удивился глава области.
- Секретарша ваша новая.
Куроцапов внимательно посмотрел на губернатора, и тот невольно сглотнул высохшую слюну:
- Где это вы у меня видели новую секретаршу?
- Я её не видел, она звонила.
- Да вы можете толком объяснить: кто звонил, куда, когда и зачем? Что вы тут мямлите, как-будто у вас формулу цианистого калия спрашивают?! И сядьте, в конце концов! – генерал в нетерпении указал Маргулину на кресло.
Дирижёр сел, но уверенности это ему не придало.
- Итак, - торопил генерал: - ну?
- Итак, - повторил дирижёр, собираясь выстроить логическую цепочку. - Звонила женщина, представилась новой секретаршей Геннадия Юрьевича, - он махнул головой на губернатора, - сказала, что Геннадий Юрьевич хочет сделать сюрприз московскому начальнику – чтобы мы, то есть я и оркестр спели песню, потому что какой-то Хомяков её очень любит... Но я не хотел петь, я вообще не могу петь! – это Рюшечкин, виолончелист отказался, поэтому я...
- Стоп, стоп, стоп! – остановил его генерал. – Это какой Хомяков? Из министерства обороны? – спросил он губернатора.
- Понятия не имею, - пожал плечами глава области.
- Что у вас тут вообще происходит? Бардак! Звонят, вашим именем прикрываются? Геннадий Юрьевич, разве так можно? Вы всё-таки глава области! – раскипятился Куроцапов.
- Да такого сроду не бывало - все люди у меня дисциплинированные, - обиженно парировал губернатор, - и Элеонора Павловна рука об руку со мной с самого райкома партии – проверенный человек!
- А я не говорю об Элеоноре Павловне, я о нём, - генерал без стеснения ткнул пальцем в дирижёра, и перешёл на «ты»: - Кто с этой мифической Клавой разговаривал? Ты?
- Я, - всё больше и больше путаясь в мыслях, испуганно произнёс Маргулин.
- Так что - ты не знаешь Элеонору Павловну?
- Знаю.
- А почему ж ты сразу поверил, что у Геннадия Юрьевича новая секретарша?
- Да, действительно, - поддержал Куроцапова губернатор, - могли бы поинтересоваться хотя бы, куда Элеонора Павловна делась?
Маргулин внезапно понял, что это «ахиллесова пята» в его оправданиях – крыть нечем. С того момента, когда он не спросил, куда подевалась старая секретарша, лишь он один становился
80
виновным во всей этой неприглядной истории.
- Я понимаю, - виновато и растерянно закивал дирижёр головой, - но всё было так убедительно, и диск с песней в оркестр курьер принесла – я даже где-то расписался...
- Че-го? – спросил генерал, - какой диск? Кто?
- Она назвалась Клавой...
- Так ты, значит, видел её, эту секретаршу? – выпучил на дирижёра глаза Куроцапов.
- Нет, - перепугался дирижёр.
- Подожди, подожди, - стал Маргулину «тыкать» уже и Геннадий Юрьевич, - ты сейчас сам сказал, что диск принесла Клава? Так?
- Так.
- Значит, получается - это тот же самый человек, кто звонил?
- Получается, что да... - совсем растерялся Маргулин, - но не может же у вас работать секретаршей старушка?
- Какая старушка?
- Ну, курьерша, которая диск принесла, была старушка, а у неё на плече хомяк сидел... – дирижёр чувствовал, что говорит какую-то ерунду и готов был провалиться сквозь землю.
- О-о-о, - с глубоким подтекстом посмотрел генерал на Маргулина и что-то на ухо шепнул губернатору. После чего глава области без обиняков резанул дирижёру прямо в глаза:
- Что, Альберт Эдвальдович, пьёшь?
- Я? – испуганно шарахнулся от неожиданно прямого вопроса Маргулин и только собрался сказать «да вы что?!», как губернатор опередил его:
- Пьёшь, пьёшь - знаю! Всё знаю! Так вот, Маргулин, говорю тебе в первый и в последний раз: если мне кто-нибудь скажет, что видел тебя за рюмкой, то в этот же день я оформлю договор с другим дирижёром, и ты можешь катиться на все четыре стороны. Ты, я знаю, в какой-то там Пыльев собирался, не так ли? Вот туда и поедешь в пыли барахтаться. Больше мне с тобой разговаривать не о чем!
«Господи, про Пыльев только Альбина знала!» - промелькнуло в мозгу дирижёра, и вначале он даже собирался сделать вид, что не понимает о чём речь, но потом решил, что лучше покаяния нет ничего на свете:
- Я всё понял, Геннадий Юрьевич, не повториться! Клянусь, никто не увидит! Никогда! И вы простите меня, - обратился дирижёр к генералу, если б Рюшечкин не отказался – я б ни за что...
- Пошёл вон, алкаш! - заорал, выходя из себя Куроцапов, услыхав опять про Рюшечкина, и дирижёр пятясь и кланяясь, выполз из губернаторского кабинета.
***
Пищалочка обиделась на Мосю крепко, но не окончательно. Разрывать с ним отношения всерьёз она не собиралась, хотя и консультировалась с Белоядовым по поводу раздела имущества. Столько лет она жила под Мосиным крылом, нигде не работая, не зная ни нужды, ни особых хлопот, что взять сейчас и вот так с ходу сигануть из-под пушистого крылышка, словно со скалы, неизвестно куда, она, конечно, не могла. Моисей звонил ей пару раз из Щвейцарии по мобильнику, но, видя его номер, Нора ему не отвечала – держала марку. Целыми днями она лежала на кровати, листая модные женские журналы. Читала в них истории о нелёгких судьбах бизнесменов и звёзд шоу-бизнеса. Все эти рассказы удивительным образом походили один на другой: бизнесмены с юных лет испытывали лишения и потом тяжёлым, изнурительным, без сна и отдыха трудом достигали вершин торгашеского олимпа, а у певичек и бизнесвуменш карьера
81
начинала идти в гору лишь тогда, когда они расставались со своими мужьями, которые всегда оказывались либо алкашами, либо отъявленными негодяями. Однажды Пищалочке надоело читать одно и тоже, она включила телевизор, перещёлкала с десяток каналов и, не найдя в них ничего интересного для себя, решила окунуться в новости интернета. И тут со стороны отсутствующего Моисея Нора получила ещё один неожиданно больной удар по женскому самолюбию. Не о чём не подозревая, она включила компьютер и сразу даже не сообразила в чём дело – подумала, что Мося сменил заставку на рабочем столе, но приглядевшись, ужаснулась... Нет, она не была противницей отношений, которые демонстрировали мужики на фотографии во весь экран монитора. Больше того – она знала немало людей их с Мосей круга, кто даже не пытался скрыть свои гомосексуальные наклонности, но представить, что её родной муж страдал сексуальной нетрадиционностью Пищалочка не могла! Как же так? Выходит, за столько лет супружеской жизни Моисей тщательно маскировался? Фу, какая гадость! Значит, Мося спал с ней, а думал об этом?! Надпись на фотографии, что пользователь в течение трёх часов смотрел гей- порно и теперь должен заплатить, чтобы смотреть дальше, убила её. Пищалочка вдруг почувствовала себя обманутой, несчастной и ненужной никому женщиной. Нора хотела выключить компьютер, но не смогла этого сделать – клавиатура и мышь не повиновались. «Это что же, я ещё и должна пойти заплатить за то, что Мося педик, чтоб компьютер заработал?!», - с возмущением подумала Пищалочка, - ну, нет!», - и она со злостью выдернула сетевой шнур из розетки.
Совершенно выбитая из колеи, в расстроенных чувствах Пищалочка набрала номер мобильного телефона Белоядова.
- Слушаю, - услышала она в трубке его вкрадчивый голос.
- Ваня, это Нора.
- Я понял.
- Ты мне очень нужен, я хочу тебя видеть.
- Я не могу, я на работе.
- Ваня, очень, очень! Понимаешь?
- Хорошо, к десяти вечера буду у тебя.
- А раньше?
- Нельзя.
- Только обязательно, Ваня, ладно?
- Договорились, - Иван Арнольдыч нажал кнопку отбоя, откинул голову на спинку мягкого кожаного кресла и довольный посмотрел на сидящую напротив него женщину.
- Ну, что Ваня, всё как ты хотел? – спросила она его.
- Да, Инга, спасибо тебе.
- Женщина рукой отбросила назад длинную чёрную прядь волос, нависшую надо лбом, и затянулась сигаретой.
Через некоторое время она спросила:
- Послушай, ведь ты хочешь унизить и растоптать его не из-за Норы, уж это я точно знаю! Из-за чего?
- Конечно, нет, - усмехнулся Иван Арнольдыч.
Он задумался и немного погодя проговорил:
- Знаешь, Инга, когда отнимают всё, то женщину в первую очередь. А из-за чего – это длинный разговор, потом как-нибудь. Но ты мне очень помогла, спасибо.
- Но я не работаю за спасибо.
- Но ведь наше дело ещё не доведено до конца? Ты меня знаешь - своё слово я всегда держу! – Белоядов поцеловал Инге руку и проводил до двери.
В десять часов вечера с бутылкой шампанского «Мадам Клико» и подарочным набором французского шоколада Иван Арнольдыч, как и обещал, позвонил в дверь к Норе. Он никак не
82
ожидал, что прямо с порога Пищалочка бросится к нему на грудь в поисках утешения.
- Ваня, Ванечка, молодец, что пришёл! Помоги мне, я не знаю, что делать – тут такое открылось! Проходи, проходи в комнату!
Когда улеглась волна её выплеснувшихся наружу взвинченных эмоций, и они уселись и пропустили по глотку шампанского, Пищалочка начала:
- Представляешь, Ваня, а Мосик-то, оказывается, увлекается этими.
- Кем?
- Ну, этими, - хихикнула Пищалочка, - голубыми!
- С чего ты это взяла?
- Сам можешь посмотреть, – сказала она Белоядову таким тоном, каким люди хотят поделиться с близким человеком сокровенной тайной, – пойдем! Пищалочка взяла его за руку и потащила в комнату, где стоял компьютер:
- Смотри, я это уже видела!
Когда запустился жесткий диск и на мониторе появилась небезызвестная фотография с надписью о просмотре и требованием об оплате, Белоядов понял, что это обычный, пойманный в интернете вирус, который, как насморк, может подцепить любой компьютер. Но он не стал об этом говорить Норе, сделал удивлённое лицо и, почесав затылок, неопределённо хмыкнул:
- Хм, да-а... Не ожидал...
- Представляешь? Нет, ты представляешь – чем он занимается?! – увивалась возле него, словно домашняя собачонка, Пищалочка.
- Это ещё ни о чём не говорит, - с философским видом заметил Белоядов, пытаясь выключить компьютер.
- Да он не выключается, только из розетки можно! – с видом знатока подсказала Пищалочка. Иван Арнольдыч не стал выдёргивать шнур, спокойно выключил компьютер через кнопку «пуск». - Ну, и что ты скажешь? – спросила Нора, не ожидавшая, что Белоядов отреагирует на её новость с таким спокойствием.
- Я-а? – спросил Иван Арнольдыч, растягивая букву мягким завораживающим голосом, и посмотрел на Нору питоньим взглядом, обнажая и пожирая глазами её женские прелести.
- Ты... - чувствуя всё это, произнесла расслабленно Пищалочка.
Иван Арнольдыч взял её за руку выше локтя, посадил к себе на колени и жарко зашептал возле шеи:
- А ничего не скажу... Не хочу ничего говорить... Уходи от него... Иди ко мне...
Они проснулись поздно ночью в одной постели. Разом, как по команде открыли глаза и посмотрели друг на друга.
- И что теперь делать будем, а? Ваня? – спросила ласковым шепотом Пищалочка, прижимаясь к Белоядову как к человеку, который должен теперь всю ответственность взять на себя.
- А ничего не будем, - обнял он её.
- Как это?
- А так – Моисей приедет и тут же уедет далеко-далеко-далеко.
- Куда это? Ты, что ли, его отправишь? – улыбнулась Пищалочка, думая, что Белоядов шутит.
Но он вздохнул и, поцеловав её в нос, довольно серьёзно с загадкою ответил:
- Может быть... Всё может быть... Может быть, и я...
__________________
Открыть содержимое
Питиё моё... Житиё моё... иже херувимы аз есьмь. Паке надысь... дашь нам днесь... ужос, как тяжко..

1. Не думай.
2. Если думаешь — не говори.
3. Если думаешь и говоришь — не пиши.
4. Если думаешь, говоришь, пишешь — не подписывай.
5. Если думаешь, говоришь, пишешь и подписываешь — не удивляйся.


Открыть содержимое
Толку нет носиться с умной рожею.
Если жизнь по жопе лупит палкой -
Лучше идиоткой быть восторженной,
Чем подавленною интеллектуалкой.(Мария Дубиковская)
pro100Галина на форуме   Ответить с цитированием
Старый 23.12.2016, 17:09   #84
pro100Галина ... лучше яркая бля, чем бледная тля...
Ваау
 
Аватар для pro100Галина
 
Регистрация: 15.11.2012
Сообщений: 50,894
Благодарил(а): 273,146 раз(а)
Поблагодарили: 144,501 раз(а) в 44,675 сообщениях
Репутация: 2167555

не пью, не курю, чисто ангел-все в семью!! Замок Арагонский Салон мадам Помпадур Кофеман!!! Форумчанин Пипкиного дома!!! 

По умолчанию

Открыть содержимое
Постепенно вмиг сорвавшийся со своей оси и заметавшийся по всем направлениям маятник душевного равновесия Моисея Кураева вставал на место. Лекции, вечерние прогулки по швейцарским улочкам меж красивых домиков, увитых гирляндами живых цветов, улыбчиво- вежливые выражения лиц прохожих, поездка на воскресные дни в Париж привели его в
83
благостное, счастливое расположение духа. Странная болезнь, последующие события, связанные с ней, и скандал с женой теперь воспринимались Мосей как наваждение, как лёгкое, ничего не значащее помутнение рассудка. Всё это осталось в прошлом – исчезло, рассыпалось, забыто! Он жил будущим. А оно покоилось на золотом блюде под именем «Театр Всемирного Музыкального Наследия», и скоро его можно будет потрогать даже руками, так как строительство театра в городе Пыльеве должно вот-вот завершиться. Об этом не раз на правительственных заседаниях докладывало руководство строительной компании «Парсифаль-инвест», возводившей театральное чудо. И то, что идея создания и строительства этого театра целиком принадлежала ему одному, Моисею Кураеву, и благодарные потомки должны всегда помнить это обстоятельство, - бесконечно радовало, волновало, утешало Мосю, и отправляло все негативные эмоции на задворки его души. С мыслями о том, как он вернётся, обнимет ненаглядную Пищалочку и скажет ей: «Забудь, моя дорогая жена свои необоснованные подозрения – они ничто, по сравнению с тем, что нас ждёт впереди! Выкинь их из своей чудесной головки, и давай будем жить, как прежде!», - Мося садился в самолёт, чтобы вернуться в Россию.
Очень часто ощущение внутренней гармонии в какой-то миг раздувается в некий пузырь именуемый «счастьем». Пузырь этот очень опасен, потому что, как правило, бывает скоропортящимся продуктом и имеет дурацкое свойство – лопаться в самый неподходящий, не ожидаемый момент. Да так лопнет, что накрывает человека взрывной волной с головы до ног, и ошмётки от этого пузыря умудряются разлететься за тысячи километров от эпицентра взрыва: ищи их потом клочки счастья, свищи – не найдёшь! И после этого обязательно пожалует нахальная гостья Гадость: мол, что-то вы нюх потеряли, господа, не любите вы меня! Поэтому опытные люди, почувствовав в себе зарождение такого пузыря, настораживаются и ждут: «когда ж эта зараза фукнет?» и предпринимают определённые действия, чтоб не так шумно было и больно. Находясь в Швейцарии под воздействием праздничной чистоты, сытого довольства жизнью и размеренности, Мося этот самый нюх потерял. Он забыл, что возвращается в государство, где большая часть народа о европейском бытие слыхом-слыхивала, но видать его не видела, в страну, где можно наткнуться на госпожу Гадость в самых неожиданных местах.
Родная квартира встретила Мосю пустотой и неприбранностью. Возникло ощущение, что с неделю в ней никто не живёт. Моисей поставил сумку в прихожей, с растерянным видом прошёлся по пустым комнатам и в своём кабинете на экране компьютерного монитора обнаружил то, чего так опасался перед вылетом в Швейцарию. К монитору скотчем была прикреплена записка: «Масюсик! Я всё понимаю. И если я могла бы, - наверное, не сразу, но потом, - всё-таки простить твоё увлечение другой женщиной, то смириться с тем, что у меня муж пидарас, я не могу. Прости. Не ищи меня, пожалуйста, Нора». Оборвалось и покатилось сердце Моисея в тартарары, да на полдороге остановилось и вернулось обратно. «Ну и дура! – разозлился он на Пищалочку, не чувствуя перед ней никакой вины, - без работы и без денег всё равно вернёшься! Только теперь уже я стану тебе мозги полоскать!». И только собрался плюхнуться в одежде во весь рост на кровать, чтоб раскинуть руки и посмотреть в потолок, как раздался звонок в дверь. «А-а, вернулась?! Дурочка с переулочка, ну давай, станем разбираться – кто тут гомик!», - усмехнулся Моисей, думая что это пришла Нора.
На пороге стояла Инга.
- Ты? – крайне удивился Моисей.
- Пустишь?
- Проходи, не ждал.
- Я знаю. Знаю даже то, что ты старался забыть обо мне, но разве это возможно, а? Мосик?
Инга смотрела на него так обворожительно и так манко, что Моисей захлебнулся от растерянности и желания, чтобы она сейчас осталась с ним и никуда не уходила.
- Я побуду с тобой, Мосик, не бойся. В трудные минуты я не бросаю друзей, - прочитала она его мысли.
84
- Присаживайся, я сейчас, - засуетился Мося и принялся собирать разбросанные вещи.
- Не надо, - остановила Инга, - давай поговорим. Я, наверное, могу тебе чем-то помочь? Мы же близкие люди?
- Ну, в общем, да... - несколько засмущался Мося, вспомнив ночную оргию в Осташкове. – Куда-то вот жена ушла, ты не смогла бы её найти?
- А зачем тебе она, Мосик? Ей сейчас хорошо, и ты её перестал интересовать как мужчина – она и вправду считает тебя гомосексуалистом.
- Да что она, сдурела, что ли, в самом-то деле?! – выкрикнул от возмущения Мося.
- Не надо кричать, я здесь не при чём, я же знаю, что это не так, - улыбнулась Инга.
-Извини, - уже более спокойным голосом сказал Моисей. – Вот ты всё видишь, предвидишь - ты знаешь, где Нора?
- Знаю. Она в постели с Белоядовым. Занимается с ним любовью, и очень счастлива, - невозмутимо ответила Инга.
- Ка-ак? – прошептал Моисей, шокированный её ответом.
- А что ей оставалось делать, если муж любит мужчин так же, как и она? Нора избавилась от соперника – вот и всё.
- Перестань! Перестань! Перестань! – закричал Мося. - Слышать это не могу! Дурость какая!
- Успокойся! Не надо так убиваться, оно не стоит того. Подумаешь, невидаль - жена любовью с другим занимается! Ты лучше о себе позаботься. С тобой посерьёзней дела.
- А что? Что такое? – перепугался Мося, мгновенно просчитав в голове, как на калькуляторе, все свои грехи, связанные с работой. За последнее время их скопилось немало, и если в них стали бы разбираться кому следовало, то жизнь Моисею вряд ли бы показалась сладкою земляникой.
- Понимаешь, страшного ещё ничего нет, но лучше предупредить друга, чем видеть его в тюрьме, правда?
- Ну уж прям в тюрьме! Что ж я такого натворил?
- Прокуратура всерьёз занялась финансовой стороной твоего театрального проекта.
- Это в Пыльеве который?
- Он самый.
- Фу ты, я-то думал!.. – облегченно вздохнул Моисей, не договорив о своих опасениях.
- А чему ты так радуешься? - с удивлением спросила Инга.
- Да если даже все прокуратуры мира вместе с Интерполом объединятся и станут лопатами рыть под этот проект – всё равно ничего не найдут! Я с него ни копейки не поимел! Разве у своего родного ребёнка станешь что-нибудь красть? Это же детище моё!
- Да-да-да, припоминаю - что-то вроде этого о своём балете говорил композитор: «кровь сердца моего» и так далее. Помнишь композитора, Моисей?
- Помню, - сквозь зубы, ответил Мося, демонстрируя, что ему неприятен вопрос, и он хотел бы это воспоминание поскорее забыть.
- Не вороти нос, Мося, не забывай, что ты живёшь в величайшей по своей непредсказуемости стране, в которой всё лишено здравого смысла, и твой проект, кстати, тоже за гранью логики. Как бы тебе, так же как тому композитору, не остаться со своим детищем на руках одному!
- Ты это сейчас о чём? Хочешь убедить меня, что мой театр – ерунда, чушь собачья?
- Что ты, Мосик, - ты из той породы людей, которые ни за что на свете не признаются, что чёрное – это чёрное, а белое – это белое! Как бы их в этом ни убеждали. Любые оттенки переберут, извернутся, но будут стоять на своём! Это качество как раз-таки очень интересно - им обладают немногие, но именно эти немногие и составляют опору нынешнего общества.
- Я тебя не понимаю.
- Да нет, всё ты понял! – сказала Инга, одновременно и улыбаясь, и обдавая холодом глаз. – Ладно, буду проще: я о том, Мосик, что ты, может быть, и не поимел ничего со своего проекта, зато есть другие, заинтересованные люди. А потом – ты был назначен куратором этого проекта,
85
следовательно, отвечаешь за всё, и за ход строительства в том числе. Ты хоть раз был в этом Пыльеве? Видел, что там происходит?
- Нет, - признался Мося, - а зачем? Мне ежемесячно кладут на стол рапорты о ходе работ, подписанные, между прочим, не менее ответственными работниками. Я принципиально не хочу туда сейчас ехать – хочу увидеть всё в целом.
- А-а, поедешь с президентом ленточку разрезать и орден получать? – усмехнулась Инга.
- Да – ленточку и орден! Я слишком много труда вложил в этот замысел, - занервничал Моисей.
- Мосик, милый, да разве я хочу тебя обидеть? Вот же дурачок, я помочь тебе хочу, чтобы ты не вляпался по-настоящему! Ты просто не представляешь себе, насколько с Пыльевым серьёзная ситуация! А может быть, ты мне не веришь? Мне-е?! Она посмотрела на него так, что Моисей почувствовал – будто какой-то огненный шар сквозь левую пятку проник внутрь тела, взорвался там и выжег все внутренности, а заодно и мысли. Мося разом ощутил всю пустоту и бессмысленность своих препирательств и лишь тихонько спросил:
- Что мне делать?
- А ничего не надо делать, - отпустила взгляд Инга, - поезжай в Пыльев и сам всё увидишь и поймёшь. Только мой тебе совет, добирайся туда поездом, как простой человек, без помпы – инкогнито.
- Да, - только и сумел произнести Мося подавленным, грустным тоном.
- Вот и умница! – похвалила Инга, погладила его по голове, словно ребёнка, и, поцеловав в щёку, на прощанье шепнула: - Всё у тебя будет как надо, Мосюсик, не переживай, мы все туда потом подтянемся...
***
Музыканты оркестра одновременно и радовались сокрушительному фиаско, которое потерпел их шеф, дирижёр Маргулин, и переживали. Они не любили своего руководителя и с удовлетворением почувствовали, как произошло что-то непоправимое, от чего их начальнику должно - ох, как! - не поздоровиться. Но тот, кто радовался, уходил со сцены в мрачном молчании, боясь на лице показать улыбку - слишком хорошо была известна злопамятность Маргулина. Лишь на улице, выйдя из здания областной администрации, некоторые стали выражать свои эмоции: «Да-а, всё начальство облажал своей тупостью!» - сказала первая флейта. «Получит, наконец, по морде! Пьянь! Доигрался!» - воскликнул трубач, весело размахивая руками. «А чего ж хорошего? – влил дёгтя второй кларнет в круглых очках-колёсиках, - ну, уберут его? А за ним и нас рассыплют, как горох!». «Не рассыплют – губернатор столько бабок в оркестр грохнул! Другого дирижёра пригласят!» - обнадёжил администратор-тромбонист. «Есть всё-таки бог на земле!» – заключил ударник и предложил всем выпить по такому поводу. Увидав рядом с собой молчаливо-грустного Алексея, трубач вежливо поинтересовался:
- Нам Альбина говорила, что это вы «воровскую долю» оркестровали? - Да я, - без воодушевления ответил Алексей.
- И зачем вам это надо было?
- Деньги очень нужны.
- Вот и мы из-за денег с этим *****м-Маргулиным мучимся, - вздохнул кларнетист в очках.
- А пошли с нами, в закусочную! – предложил ударник, но Алексей отказался: - Спасибо, ребята, но мне как-то вопрос с деньгами нужно решить.
- Тогда стойте, ждите шефа – он сейчас появится с Котей и Альбиной! – улыбнулась Алексею первая флейта, и пошла вместе с товарищами поднять рюмку за провал певческого дебюта дирижёра.
Алексей остался в одиночестве. В безденежно-безработном. В унизительно-всегдашнем.
Он не представлял себе, как сейчас спросить оскандалившегося дирижёра про гонорар за
86
оркестровку песни. Мимо Алексея прошли музыканты из струнной группы, менее весёлые, чем трубачи. Они сдержанно переживали за будущее оркестра, без которого им пришлось бы очень туго, и особой радости им скандал не принёс. Следом за девушкой с виолончелью, которая последней выходила из здания, появилась троица: дирижёр Маргулин, напоминавший блямбу растёкшейся по полу простокваши, его жена Котя с красными заплаканными глазами и деликатно державшаяся позади супружеской четы Альбина, совмещавшая должности менеджера и любовницы.
- Альберт Эдвальдович, - обратился к нему Алексей, - когда я могу за деньгами подойти? Маргулин сморщился, как от боли – словно на блямбу наступили ещё и ногой, отвернулся и прошёл мимо. То же самое сделала Котя, бросив на Алексея короткий гневный взгляд, запечатлевший взывание к его совести: «Насколько надо быть бесчувственным и бессердечным, чтоб говорить о деньгах в такой трагичный для дирижёра момент!».
«Начинается!», - расстроено подумал Алексей. Такой стиль поведения заказчиков, когда дело касалось денег, был ему очень хорошо знаком. И это всегда удивляло его и убивало одновременно. Заказывая ту или иную оркестровку, все хотели быстрой и качественной работы, и - упаси бог! – если она не выполнялась в срок. Но, когда речь заходила об оплате, то выяснялось: деньги будут завтра, послезавтра, через неделю и так далее. И когда, наконец, эти жалкие бумажки оказывались в руках Алексея, исчезала вся радость и от проделанной работы, и от суммы, которую он всё-таки получал. Но в данном случае Маргулина можно было понять, поэтому композитор не стал добивать дирижёра и, поравнявшись с Альбиной, спросил её, что ему делать. Девушка замедлила шаг и в полголоса ответила:
- Он сейчас пойдёт в наш «зал» - пить. Как налакается, я попробую оформить и подписать у него договор, у вас есть с собой паспорт?
- Да, конечно, - ответил Алексей и машинально нащупал в кармане джинсовой рубашки документ, который всегда носил при себе.
- Давайте его мне, и идите незаметно за нами. Во дворике пару часиков посидите, подождите – я вам сама вынесу документы. А уж с ними утром пойдёте в бухгалтерию – она рядышком с нашим «залом», до шести часов вечера работает.
- Спасибо, Альбина!
- Пока не за что! Только на глаза ему не попадайтесь: сейчас для него все уроды и скоты, - хихикнула девушка.
Алексей расположился на лавочке возле служебного входа в «Зал классической музыки». Откуда- то из оврага появилась крупная дворняга. Приподняв голову, она долго ловила в океане различных запахов тот, который её настораживал. Наконец собака поняла, с какой стороны идёт тревожная волна, посмотрела в сторону сидевшего Алексея и замерла, не понимая, что ждать от него – ласку или недобрый окрик.
- Да иди, иди сюда! Ты же хорошая псина, давай поздороваемся! - сказал ей как можно ласковей Алексей и похлопал по коленке рукой, приглашая её подойти к нему. Собака дружелюбно завиляла хвостом, но подойти не рискнула. Она поняла, что сидящий человек не причинит ей зла и спокойно принялась обнюхивать землю в поисках чего-то съестного. Не прошло и получаса, как из служебного входа выскочила зарёванная Котя в сбившейся набекрень шляпке и побежала по двору к железной дверце в заборе. Собака, инстинктивно приняв Екатерину Олеговну за убегающую жертву, с лаем пустилась вдогонку, вследствие чего Котя испуганно взвизгнула «ой!», споткнулась и растянулась на асфальтовой дорожке, обняв её широко раскинутыми руками – словно хотела крикнуть: «Не дам! Это всё моё!». Собаку такой неожиданный кульбит Екатерины Олеговны чрезвычайно напугал: она отпрыгнула от потенциальной жертвы и, жалостно заскулив, скрылась в овраге.
«Вставайте, вставайте!», - подбежал Алексей к упавшей женщине, протягивая руку. Но Екатерина Олеговна не собиралась вставать с асфальтовой дорожки – она уселась на неё и, разглядывая и
87
поглаживая обнажённую кровавую ссадину в порванных колготках, стала реветь пуще прежнего, источая из музыковедческих уст отборные ругательства, которые, по-видимому, предназначались её гениальному мужу: «Тварь! Тварь поганая! Да когда ж ты упьёшься своей проклятой водкой, сволочь! Ненавижу! Ненавижу тебя, таракан карликовый! Гнида очкастая!» Излив душу, Котя всё- таки опёрлась на протянутую ей руку и встала. Она сказала Алексею сухое спасибо и похромала в сторону церкви Георгия Победоносца, и вскоре стены храма закрыли её несчастную колченогую походку.
__________________
Открыть содержимое
Питиё моё... Житиё моё... иже херувимы аз есьмь. Паке надысь... дашь нам днесь... ужос, как тяжко..

1. Не думай.
2. Если думаешь — не говори.
3. Если думаешь и говоришь — не пиши.
4. Если думаешь, говоришь, пишешь — не подписывай.
5. Если думаешь, говоришь, пишешь и подписываешь — не удивляйся.


Открыть содержимое
Толку нет носиться с умной рожею.
Если жизнь по жопе лупит палкой -
Лучше идиоткой быть восторженной,
Чем подавленною интеллектуалкой.(Мария Дубиковская)
pro100Галина на форуме   Ответить с цитированием
Старый 23.12.2016, 17:10   #85
pro100Галина ... лучше яркая бля, чем бледная тля...
Ваау
 
Аватар для pro100Галина
 
Регистрация: 15.11.2012
Сообщений: 50,894
Благодарил(а): 273,146 раз(а)
Поблагодарили: 144,501 раз(а) в 44,675 сообщениях
Репутация: 2167555

не пью, не курю, чисто ангел-все в семью!! Замок Арагонский Салон мадам Помпадур Кофеман!!! Форумчанин Пипкиного дома!!! 

По умолчанию

Открыть содержимое
Альбину пришлось ждать довольно долго. Не в силах больше сидеть на одном месте, Алексей, изнывая от затянувшегося ожидания, сходил в храм – поставил поминальную свечу своей бабушке, вернулся, стал наворачивать круги по внутреннему дворику, словно заключённый, и вдруг услышал:
- Алексей! Лёша! Подойдите.
Возле лавочки стояла Альбина с какими-то бумагами в руках. Она протянула ему паспорт и два напечатанных бумажных бланка:
- Нате, - сказала она ему, - Он подписал. Я сама всё заполнила, но вам придётся поставить подписи на два договора: один с вашей суммой – её вы завтра получите, а другой на двадцать тысяч, которых вы не увидите. Согласны?
- Да я всё понимаю, - с улыбкой сказал ей Алексей, - не в первый раз. Уж что-что, а эта чёрная счетоводческая система ему была хорошо известна: исполнитель работ всегда расписывался за одни суммы, а получал другие – львиная доля оседала в карманах тех, кто заказывал музыку.
- Ну, тогда завтра в бухгалтерию. Бухгалтерше я позвонила, предупредила – она в курсе.
- А как там обстановка? – кивнул Алексей на окно третьего этажа, где находилась комната с диваном, – тут жена вашего дирижёра что-то вся заплаканная ушла?
- А-а, - махнула рукой девушка, - жалко мне её. Он так её поливал и материл, будто она была виновата в том, что он, извините, перед всеми об...ся. Орал, орал на неё! – не дирижёр, а какой-то мелкий орал-гу-танг, - усмехнулась Альбина. Если б я была его женой, то зарезала бы и рука б не дрогнула!
- Понятно, - вздохнул Алексей и с благодарностью посмотрел на девушку: - Спасибо вам, Альбина! - На здоровье, пока! – она прощально шевельнула пальчиками и ушла вглубь здания.
На другой день в бухгалтерии Алексею выдали три тысячи рублей. Сумма ничтожно маленькая – ровно столько же секретарша губернатора Элеонора Павловна тратила на одну причёску, но для него это были всё-таки деньги, причём честно заработанные. Только что с ними делать, он пока не мог решить. Опять наступило мучительное раздумье – чем заняться дальше. Безумная тяга к написанию музыки внутренне изнуряла его, съедала заживо ум и сердце – он готов был писать в стол, в шкаф, в тумбочку, в печь, в конце концов! Куда угодно! Но для этого надо было просто жить, и вот как раз – это биологическое «просто жить» превращалось в огромную проблему, связанную с поиском денег на своё существование, а, следовательно, и работы.
Оставаться здесь, во Владимире, было лишено всякого смысла, и перспектива жизни в Москве также стала вызывать у Алексея отчаянное внутреннее сопротивление. Опять видеть повсюду всеядную, разукрашенную, бьющую наотмашь по человечьим сердцам ложь, чувствовать возле своего горла клацанье зубов каменнодышащего мегаполиса и отчаянно барахтаться, чтобы не провалиться в его бесчувственную глотку - у Алексея на это больше не было сил. Уже не раз он подумывал: а не уехать ли ему куда-нибудь в далёкую-далёкую глубинку, в маленький российский городок и не учить ли там музыке детишек? И заработок благородный, и он будет предоставлен не только своему одиночеству, но и станет по-настоящему кому-то нужен? «Да-да-да, - надо решиться на это! Хватит компромиссов с совестью! Психушка – это мне первый звоночек от Господа, а второго может и не быть; даже не замечу, как лишусь главного: ощущения в себе музыки - дыхания внутреннего смысла». Словно в поддержку его раздумьям о том, куда податься, из памяти выплыл компьютерный мультяшный кадр: старушка с хомячком идут, куда указывает
88
им солнечный луч: «в Пыльев!». «Пыльев, Пыльев... - произнёс раздумчиво Алексей самому себе, - что ж это за Пыльев такой? И где я видел эту старушку? Где?.. Пыльев... А вдруг это то, что я хочу найти? И городок, неведомо какой, и театр строится в нём необыкновенный: может, и впрямь - туда рвануть, в Пыльев? Единственное плохо – Маргулин туда намыливается. Но Альбина права: судя по тому, как тот пьёт, дальше своих пьяных бредней он не сдвинется». Зашуршала надежда в сердце, заставила кожу покрыться трепетными мурашками, и пришло неожиданно твёрдое решение – ехать!
На железнодорожном вокзале в кассу для поездов дальнего следования стояли всего лишь двое мужчин: один брал билет до Архангельска, другой – до Старой Руссы. Когда настала очередь Алексея, он глазам своим не поверил: за кассой в форме работника железнодорожной станции сидела она... Старушка с хомяком на плече! Её пухлую похотливую улыбку старой потаскухи невозможно было забыть!
- Здравствуйте! – поздоровался Алексей. – Мы ведь знакомы, правда? Только где виделись – никак не могу вспомнить?
- Может, и виделись – столько лет на свете живу, что всех и не упомнишь, с кем встречалась, - ответила старушка, отводя в сторону лукавые глаза.
- Нет, точно – вы мне очень знакомы! – не отставал от неё Алексей, желая добиться хоть какой-то ясности, - и хомяк ваш тоже!
- Ну, виделись и виделись! Мне-то что с того? Не помню! – отфутболила старушка, уткнулась в монитор компьютера и стала туда что-то вносить, а хомяк, вначале внимательно смотревший на Алексея недобрыми человечьими глазами, принялся обеими лапами чистить вытянутую морду.
- Странно... - пожал растерянно плечами Алексей.
- Так, - оторвалась от монитора старушка, и не соответствующим её возрасту томным с придыханием голосом сказала: - плацкартный вагон, место пятнадцатое, отправление в двадцать часов сорок одну минуту. С вас две тысячи триста шестьдесят семь рублей.
- За что? – полезли на лоб глаза композитора.
- Как за что? Вы меня удивляете! Вам до Пыльева?
- Да... - ответил Алексей, - но я ведь вам ещё ничего не сказал?
- Как не сказали? – улыбнулась старушка своей неизменной улыбкой, - а откуда я тогда узнала, куда вам ехать? Хомяк при этом нервозно завозился у неё на плече.
- Не знаю... - ничего не понимая, поскрёб подбородок Лёша, - и паспорт я вам свой не давал...
- Вот тебе на! Вы ж его только сейчас в карман положили! – отчеканила с хитрецой старушка. – А-а, понимаю, - покачала она кокетливо головой, - это вы так заигрываете со мной?
- Да вы что?! – пытался образумить Алексей старую развратницу, но старушка не обратила внимания на его тон, и интимным шёпотом намекнула:
- Ну-ну, - зачем сейчас столько страсти? Мне ещё пару часиков работать. Давайте скорей платите, а то за вами очередь выстроилась!
Алексей обернулся – за ним, действительно, стояли уже три человека. Не сказав больше не единого слова, он заплатил деньги, вышел из вокзала, поднялся к проезжей части дороги и от неё взобрался по деревянной лестнице на вершину любимого холма, на котором вековал свой век Владимирский Кремль. Алексей долго стоял: то утыкаясь лбом в холодную древнюю кладку кремлёвской стены, то, распахивая несчастные глаза в сторону Успенского собора, словно хотел с их помощью сбросить с себя вон чёртово наваждение, которое опять, почувствовал он, начинает к нему цепляться...
***
Старенький тепловоз нехотя, будто с ленцой подтягивал к перрону железнодорожного вокзала города Пыльева пассажирский состав, состоящий из двух вагонов: купейного и плацкартного. Это
89
было обязанностью тепловоза-мужичка раз в неделю тянуть по одноколейке эти вагоны сюда и обратно. Дальше Пыльева путей не было – рельсы обрывались за сто метров от здания вокзала, и сразу начиналась непаханая обожженная степь. Сам городок, который насчитывал тридцать тысяч непонятно чем тут занимающихся людей, имел милый уютный вид. Городков, подобных этому, господь разбросал по всей матушке России целыми пригоршнями. Одни и те же у них почерневшие скособоченные деревянные дома, дворики с корявыми яблоньками, церковка с парой луковиц куполов, неглубокая речка-ручей с кувшинками и тиною у берегов, лопухи вдоль покосившихся заборов да незлые дворняги, провожающие прохожих сонным ленивым взглядом. И люди одни и те же – русские, неспешные, не суетливые, с какой-то своей упёртой мыслишкой, за которую ни с какого боку не ухватиться, чтоб сходу наружу вытащить. Время здесь имеет свой отсчёт: и не восемнадцатый век, ни двадцать первый ему не указ. Название «Пыльев» городок унаследовал от деревни Пыль, что на его месте пару столетий назад гнездилась. Как и двести прошлых лет, так и сейчас со степи неожиданно налетают пыльные бури, и тогда ни жители, ни собаки не кажут на улицу носа – пыль и песок моментально забиваются в ноздри и глотку, и становится нечем дышать. Наверняка и названия отсюда такие – Пыль, Пыльев.
Тепловоз, наконец, доволок никудышный состав и встал куда надо. Из плацкартного вагона Алексей вышел первым, за ним ещё человек пять, которые тут же разбежались в разных направлениях. Композитор вдохнул полной грудью свежего воздуха, оглянулся по сторонам и увидел, как из купейного вагона на платформу ступил всего один человек в белых кроссовках, в безукоризненных джинсах и в синей клетчатой рубашке с длинным рукавом. Человек явно не знал, в каком направлении ему двигаться. Он также как и Алексей посмотрел вокруг себя, скользнул небрежным взглядом по композитору и вначале не обратил на него внимания. Но что- то в памяти щёлкнуло – человек обернулся вновь на Алексея и их глаза встретились. «Это же Моисей!» – узнал композитор Мосю. Тот тоже признал знакомого и даже обрадовался: остаться без всякой поддержки, один на один с простыми людьми в далёком от Москвы незнакомом городке было и непривычно и очень боязно. Моисей первым двинулся Алексею навстречу.
- Вот уж кого-кого, а тебя никак не ожидал я здесь встретить! Здравствуй, композитор! – протянул Моисей руку.
- Здравствуй-здравствуй, Моисей, - ответил на рукопожатие Лёша. Особого восторга встреча с московским чиновником у него не вызвала: «Убежал, называется, от всех!» - невесело подумал он про себя.
Моисей же - наоборот – почувствовал прилив бодрости и активности, словно бензинчику плеснула в его чиновничий моторчик встреча с композитором:
- Послушай, - сказал он ему, - а ведь мы тогда толком и не познакомились! Знаю, что музыку пишешь, а как звать, ты мне не сказал? Может, представишься?
- Алексей, - уже с улыбкой протянул ему ещё раз руку Лёша. У него сразу возникло много вопросов к Моисею по поводу их поездки в Осташков, и особенно Алексея мучил главный вопрос: каким образом он загремел в психбольницу? Но как так – с бухты-барахты – спросить об этом? Моисей сам облегчил задачу:
- Да, Лёша, как твоё самочувствие? – спросил он с участливым видом.
- Ничего, не жалуюсь. Но я тебя как раз хотел спросить: почему я у себя во Владимире в больнице очутился?
- А ты разве ничего не помнишь?
- Помню только - выпивали с тобой, потом в Осташков поехали, а зачем, почему – как отрезало! Моисей задумался: «Может, и к лучшему, что он ничего не помнит? Начну сейчас рассказывать, а у него, не дай бог, от такого абсурда опять, чего доброго, «крыша сдвинется»? И Мося принял соломоново решение:
- Знаешь, что, Лёша? Разговор это долгий, поэтому давай как-нибудь возьмём коньячку, и я тебе всё расскажу! А сейчас мне надо с одним делом разобраться. Ты, кстати, чего здесь?
90
Родственники или знакомые живут?
- Да вот, решил скрыться от всех. Музыкальный театр какой-то необыкновенный, говорят, здесь строится с множеством сцен. Значит, будут оркестры, и, может быть, я понадоблюсь? Я ведь не только музыку писать могу, но и аранжировать, оркестровать тоже.
- Алексей, дорогой, да ведь это же судьба! – неожиданно воскликнул Мося: - Я тот самый человек, кто придумал этот театральный проект и вот сейчас приехал поинтересоваться, как идёт завершение строительства!
- Один? На поезде? – выразил сомнение в правдивости сказанного Лёша.
- Понимаю, - ничуть не смутился Моисей, - все привыкли, когда приезжает начальство с кучей подчинённых на «мерседесах», на «бэ-эм-вэ»! А я вот решил инкогнито, как в «Ревизоре», чтоб не ждали! Составишь мне компанию? – пригласил он поучаствовать в своём вояже композитора.
- Пошли! – махнул рукой Алексей. «Так неожиданно встретились – может, действительно, судьба?», - подумал он.
Моисей взял всё в свои руки.
- Извините, - обратился он к проходящему мимо них мужичку в резиновых сапогах, в фуражке и в футболке с надписью «adidas», - у вас в городе, мы слышали, театр какой-то строится – не подскажите, как туда пройти?
- Чего? – поднял на них удивлённые глаза мужичок.
- Театр где-то здесь строится; как на стройку пройти? – повторил Моисей.
- Какой театр?
- Ну, театр, большой такой... То есть не как в Москве – «Большой», а по размерам не такой, как все, - объяснил Мося и вконец запутал мужичка.
- Не знаю никакого театра – ни большого, ни маленького, - посмотрел мужичок на Моисея, как на инопланетянина.
- Ну, как же так? – решил Мося добиться своего, - в газетах писали, в интернете обсуждение, там даже сайт специальный есть - «Пыльев точка ру», – вы что, не видели?
- Знаешь, что? Господин или кто ты там? – разозлили мужичка непривычные слова незнакомца: - Ваши тернеты, ру, му в гробу я видал, чего ты от меня хочешь?
- Не злись, мужик, - пришёл на помощь Моисею Лёша, - ты здешний?
- Конечно!
- А раз здешний – должен знать: стройка идёт какая-нибудь в городе вашем?
- Так бы сразу и спрашивали, а то театры, сайты, точки – хер поймёшь! Рыли тут чего-то, а что – этого я не знаю, у другого спроси. Вон Гриня идёт, он, кажись, туда направляется, где рыли – его спросите! – усмехнулся мужичок и указал на приземистого дедка, идущего куда-то с удочкой.
- Постойте! Можно вас?! – закричал дедку Моисей.
- Да он глуховат, сами догоните его, - посоветовал мужичок в адидасовской футболке и ушел по своим делам.
Моисей с Алексеем догнали деда, и Лёша взял инициативу на себя:
- Дедуль, слышишь меня?
- А-а? – обернулся дед.
- Спросить хочу, - заговорил ему Лёша чуть ли не в ухо, - у вас в городе театр должен строиться, где это?
- А пойдём, покажу, я как раз туда иду, - ответил дед.
- Далеко это? – громко спросил Моисей, - может быть, мы такси возьмём?
- Э-хе-хе, - усмехнулся и закашлялся дедок. - У нас тут не только такси, автобусов сроду никто не видал. Только один транспорт – одиннадцатый номер, - ответил он, прокашлявшись, и двинулся дальше.
- Что это за номер? – обернулся Мося к композитору.
- Это значит – одна нога и вторая, а вместе – вот тебе и одиннадцать!
__________________
Открыть содержимое
Питиё моё... Житиё моё... иже херувимы аз есьмь. Паке надысь... дашь нам днесь... ужос, как тяжко..

1. Не думай.
2. Если думаешь — не говори.
3. Если думаешь и говоришь — не пиши.
4. Если думаешь, говоришь, пишешь — не подписывай.
5. Если думаешь, говоришь, пишешь и подписываешь — не удивляйся.


Открыть содержимое
Толку нет носиться с умной рожею.
Если жизнь по жопе лупит палкой -
Лучше идиоткой быть восторженной,
Чем подавленною интеллектуалкой.(Мария Дубиковская)
pro100Галина на форуме   Ответить с цитированием
Старый 23.12.2016, 17:11   #86
pro100Галина ... лучше яркая бля, чем бледная тля...
Ваау
 
Аватар для pro100Галина
 
Регистрация: 15.11.2012
Сообщений: 50,894
Благодарил(а): 273,146 раз(а)
Поблагодарили: 144,501 раз(а) в 44,675 сообщениях
Репутация: 2167555

не пью, не курю, чисто ангел-все в семью!! Замок Арагонский Салон мадам Помпадур Кофеман!!! Форумчанин Пипкиного дома!!! 

По умолчанию

Открыть содержимое
- А-а, - протянул Моисей, которому становилось не до смеха. С каждым шагом его охватывало какое-то глобальное тревожное беспокойство, оно пустило по телу нервозную сыпь, и Мося теперь отчаянно чесался.
- Долго ещё? – крикнул он деду, когда они вышли к огромной луже.
- Пришли уже, - ответил дед, - вот здесь, говорили, и будет театр стоять...
Скорее всего, это была не лужа, а вырытый под фундамент котлован, который постепенно заполнили грунтовые и дождевые воды. Возле него одиноко стояла нарядная, выкрашенная в яркие цвета не вертящаяся карусель, и на берегу сидел молодой мужик с деревянной удочкой. Он махнул деду рукой и радостно поприветствовал его:
- Здорово, Гриня! Садись! Клюёт сегодня! Клюёт! – и словно в подтверждение своих слов, вытащил из воды карасика длиной в указательный палец.
- Послушайте, вы! Ты! - бледнея и с остервенением чеша то руку, то задницу, обратился Моисей к деду, - это что?!
- Чего? – не поняв, что от него хотят, спросил дедок, начиная разматывать удочку.
- Что чего?! – крикнул, теряя самообладание Моисей. – Театр где? – заорал он, схватив за грудки деда.
И если бы на помощь деду не поспешили Алексей с молодым рыбаком, то дедушка, не ровён час, мог преставиться. Мужик отцепил Моисея от деда и смачно вырубил скандалиста кулаком в левый глаз.
- Твой друг, случайно, не того?.. – запыхавшись, обратился молодой рыбак к Алексею, покрутив пальцем у виска.
- Да, нет, он – нормальный, - ответил, сам не ожидавший такого поворота событий Алексей, и, как мог, объяснил поведение Моисея, пока тот без сил лежал на берегу водоёма.
Лёшины объяснения несколько прояснили ситуацию, и молодой рыбак уже в дружелюбном тоне протянул:
- А-а, так это что – он главный начальник?
- Ну, что-то вроде этого.
- Вон оно что! Бедолага! – посочувствовал дед. А молодой рыбак задал резонный вопрос:
- Что же он сразу, когда котлован вырыли, сюда не приехал?
Но ответа на этот вопрос у Алексея не было, он лишь пожал плечами и склонился над Моисеем – посмотреть, как он там? Мося лежал, словно покойник, - на спине с закрытыми глазами и приоткрытым ртом, и только лёгкое, едва заметное движение живота выдавало, что он живой.
- Слышь, - потряс Моисея за плечо Лёша, - как ты?
- М-м-м-м, - мучительно застонал чиновник.
- Ты, как он очухается, ему афишку покажи, вона афишка! – показал дед композитору погнутый рекламный щит с полуразборчивой надписью: «Здесь идёт стр...во Театра Всем...го Му...о Насл...я...» Ещё на щите можно было прочесть слово «Парсифаль».
- Покажи, покажи! – настойчиво просил дед, - а то опять драться станет, не поверит!
Моисей слышал слова деда - он открыл глаза, самостоятельно приподнялся, посмотрел в сторону рекламного щита и, сидя на земле, обхватил руками голову от ощущения нахлынувшего ужаса: «Всё рухнуло. Растоптано. Моё детище, моего ангельского ребёнка – утопили в этой проклятой луже! Жену, карьеру, проекты, жизнь! Всё утопили в ней! Лишь её с карасями, как итог, словно в насмешку оставили и подбитый глаз!..».
- Ему щас выпить следует, к Махмуду его веди, тут два шага дойти – Махмудка наливает, - сердобольно посоветовал Алексею дедок и показал, в какой стороне находится забегаловка под командованием азербайджанца.
- Нет, не буду я сейчас пить, - проснулся в Мосиной душе тяжёлый протест против случившейся правды, которую он только что испытал. Я этого так не оставлю! Они все будут у меня сидеть в тюрьме! Скажите мне, где ваша мэрия находится? – обвёл он глазами и дедка, и молодого
92
мужика, - я хочу пообщаться с вашим мэром, этим негодяем – он, наверняка, в доле со всеми!
- Это ты к Филиппку к нашему, Николаичу хочешь пойти? – ласково спросил дед, - так его дом рядом тут, на Октябрьской.
- Ты меня - не знаю, как тебя звать,- извини за глаз; но это ты сам виноват! Но Филиппка нашего «негодяем» – напрасно, - стал защищать градоначальника молодой рыбак. Его заело, что земляка, который приходился ему дальним родственником, ни за что оскорбили, и заходили у мужика желваки на скулах: - Николаич вокруг этой лужи парк хочет сделать. Вон – в области у спонсоров карусель выклянчил! А ты – «негодяй», нехорошо! Приехал тут, понимаешь, и сразу - «негодяй»! Алексей, боясь, как бы Мосе не поставили фингал под другим глазом, свернул ситуацию. Он помог ему подняться с земли, отряхнул и со словами: «Ладно, мы пошли! Вы не серчайте на него - он не со зла», - потащил прочь от этого котлована.
Они вдвоём вышли на тихую неасфальтированную пыльную улочку и молча
побрели по ней в поисках администрации города. На этот раз удача жалостливо улыбнулась Моисею – не прошли они и ста метров, как справа, на параллельной улице, сквозь листву деревьев мелькнул маленький аккуратный памятник Ленину.
- Ну, вот: то, что ты хотел – мэрия, - сказал Алексей Мосе.
- Где?
- Вон же, памятник Ленину!
- Ну и что? Уже двадцать лет, как другая власть!– не понимая, при чём здесь Ленин и мэрия, - мрачно констатировал Мося.
- Да перестань, Моисей, люди-то те же! Поэтому всё стоит, как и прежде, –
на тех же местах, и власть та же, лишь в другую сторону повернулась.
Они подошли ближе к памятнику и увидели за ним двухэтажное кирпичное здание розового цвета, которое увенчивал российский герб с орлиными головами, над входом висела доска с надписью «Городская Администрация», а над нею развевался трёхцветный флаг. В ансамбле с памятником нынешняя государственная атрибутика выглядела довольно комично: головы орлов смотрели вправо и влево, а Ленин вытянутой ладонью упрямо показывал другой путь.
- Что и требовалось доказать, - улыбнулся Алексей и, копируя жест вождя мирового пролетариата, указал рукою направление к входу. Но Моисей шутки не принял. С видом боярина он прошёл вперёд и стал подниматься по ступенькам. Алексею ничего не оставалось делать, как следовать за ним.
С холодным лицом, не глядя в глаза охране, Мося барственным тоном бросил куда-то вверх:
- Мы к Филиппу Николаевичу!
- Пожалуйста, - беспрепятственно пропустил незнакомых людей охранник – то ли неопытный, то ли под гипнотическим воздействием начальственного голоса Моисея.
- Все начальники селятся на верхних этажах, - заметил Моисей композитору и с чутьём отличной ищейки безошибочно привёл его к кабинету Филиппа Николаевича.
- Ваш шеф на месте? Мы к нему! – швырнул небрежно секретарше Мося, но та вдруг так широко разулыбалась, и её слова были до того внезапны, что он почувствовал, будто теперь его ударили под дых:
- Вы, наверное, Моисей Адылбекович Кураев? Проходите, проходите, пожалуйста! Филипп Николаевич ждёт вас! Да вот и он сам! Дверь кабинета вдруг распахнулась, и навстречу Моисею вышел сам мэр, Филипп Николаевич – плотненький, крепко сбитый мужичок, напоминавший деревянный сучковатый чурбанчик, который чёрта с два с одного раза расколешь.
- А-а, Моисей Адылбекович, жду, жду! - протянул он с радушием руку Моисею и пригласил в кабинет, - проходите, прошу вас! И вы проходите! Что зря в приёмной торчать? – снизошёл Филипп Николаевич до Алексея.
От неожиданной нелепости ситуации, когда, казалось бы, его никоим образом не могли тут
93
встречать, как дорогого гостя, Мося вновь ощутил сильнейший зуд по всему телу и стал непрерывно чесаться.
Мэр городка Пыльева слыл в народе человеком добрым, что называется «своим». И всё-то у него было по-простому, по-тёплому, по-домашнему – с ласкою, с сердечностью. Женщин называл «голубушками», мужиков «соколиками», а кто возрастом посолидней - «старенькими». Встретит иной раз старичка и с ходу ему: «Здравствуй, старенький, ну как дышится тебе? Может, проблемка какая?» А начнёт человек говорить, что крыша у него прохудилась, так мэр тут же - и не дослушав даже: «Понял я! Всё понял, старенький! Решу твою проблемку! С делами управлюсь и решу!»,- и дожидайся потом его - ни слуху, ни духу; но зато слово доброе молвил. Любит русский народ слово, доверяет ему. А что обещанное не сделано – ну, не получилось! Бывает. Вот и горожане уважали Филиппа Николаевича за ласковые слова, любили и говорили о нём: «наш Филиппок». Хотя ни для стареньких, ни для маленьких, ни для больших пыльчан Филиппок ничего хорошего по большому счёту не сделал. Разве что карасей запустил в затопленный котлован и карусель возле него поставил, которую вертели по большим праздникам. Да и карусель эту азербайджанцы на свои деньги завезли, чтоб вольготно было им торговать в городе. А в придачу к карусели ещё и отвалили Филиппку на земельный участок с домишком в три этажа.
- Ну что ж вы, Моисей Адылбекович, соколик вы мой золотой, сразу ко мне-то не пожаловали? – продолжил добивать Мосю непонятною ласкою Филиппок. – Ходите неизвестно где, синяки под глазами собираете? Болит глаз-то? – мэр с сочувствием посмотрел на Мосин подбитый глаз, который начинал вздуваться фиолетовой подушкой. - Прободяжить его надо. Сейчас дам указание Машеньке- голубушке, чтобы бодягу вам принесла – сразу полегчает! Градоначальник нажал на кнопку переговорника: «Голубушка, поспрошай там у кого-нибудь бодягу – Моисею Адылбековичу срочно надо! Сделай милость, пожалуйста, Машенька, побыстрей, ладно? - И безо всякой паузы, вдруг участливо спросил:
- А чешитесь-то чего, Моисей Адылбекович? Хворь какая? Подцепили, может чего? Так вы только скажите! У нас тут бабка Варвара есть – мигом и вшей, и глистов, и всякую заразу прогонит!
- Может быть, хватит издеваться?! – вдруг громко возмутился Моисей, ополоумевший от внезапно охватившей его чесотки и словесного напора Филиппка.
- Напрасно вы, - закачал головой из стороны в сторону мэр, состроив обиженную физиономию, - я от чистого сердца, с искренней душой вас жалею! А вы мне такие слова – «издеваетесь!». Зачем же так?
- А с какой это стати вам меня жалеть, - жёстким голосом произнёс Моисей, - и вообще, откуда вам известно, что я – это я, и что должен был прийти к вам?
- Помилуйте, Моисей Адылбекович! Когда начинали у нас театр строить, так ваш портрет в нашей газетёнке «Пыльевские вехи» на первой странице в каждом номере печатали! А то, что сняли вас с должности, и что дело ваше, связанное с постройкой театра передали в прокуратуру – и по телевизору передавали, и в интернете есть. Сегодня вон бумагу правительственную курьер – Клавка, голубушка старенькая – на велосипеде доставила, что вы ко мне направляетесь, да вот - читайте сами! – мэр обиженно протянул правительственный бланк, на котором Моисей и вставший рядом с ним Алексей прочли: «Просим оказать содействие в трудоустройстве Кураева Моисея Адылбековича и предоставлении ему временного жилья на период проведения следствия по его делу. Администрация аппарата Правительства Российской Федерации».
- Я уже с утра и охрану предупредил, и Машеньку-секретаршу, голубушку мою, чтоб не препятствовали, - сказал градоначальник и поспешно вытащил из рук Моисея правительственную телеграмму, когда тот дочитал до конца и в изнеможении плюхнулся в кресло. Мосю должно было насторожить то, что правительственную бумагу с сомнительным текстом доставила какая-то старушка на велосипеде, но его душевное состояние убило все тревоги вместе с печалями, отдав власть безразличию к происходящему.
Наступила пауза, во время которой у Моисея не только прошла чесотка, но и пропало желание
94
жить. Ему страстно захотелось, чтобы кто-нибудь подстелил под него ковёр-самолёт, который мгновенно перенёс бы его к ненавистному водоёму, и там бы сбросил и утопил, так как сил, чтобы утопиться самому, у Моисея не осталось.
- И что с вами теперь делать, ума не приложу, - первым прервал молчание Филиппок, - просить о трудоустройстве – это каждый может, а ты, попробуй, найди работу! Да ещё после такой должности, как у вас! Вот, если бы вы стоматологом работали или сантехником, а ещё лучше – ассенизатором, тогда да-а! И то, честно сказать, трудновато было бы, но уж постарался, нашёл бы для вас местечко, а так – хоть волосы рви! Что придумать? Не знаю... Ой! Да есть же у меня для вас место! Есть, соколик вы мой, дорогой Моисей Адылбекович! Вот же я дурак! – хлопнул себя по лбу Филиппок, просияв какой-то идеей: - И хорошее место, руководящее! Директором парка, а?! Градоначальник, весьма довольный, что удалось, наконец, решить трудную задачу, стал делиться своими далеко идущими планами:
- Я возле лужи той, что от вашего театра осталась, парк хочу городской разбить. Карасишек уже в водичку запустил: всё людям удовольствие – за удочку подёргать! Каруселюшку какую-никакую уже поставил – пока только по праздникам народ веселим, а парк разобьём – так и каждый день будем! Да мы с вами, Моисей Адылбекович, с вашим-то опытом, горы набок вывернем! Азербайджанцев потрясём – аттракционы разные завезём, плавучую закусочную на воде соорудим, и нам с вами ещё на пирог останется, а?! Моисей Адылбекович, согласны? И дружка вашего пристроим, - Филиппок кивнул на Алексея, - карусель станет крутить, чем плохо?
«У одного вместо театра – парк с лужей, у другого вместо музыки – карусель. Неплохо для начала новой жизни!», - улыбнулся про себя композитор.
- Единственная пока неувязка – жильё... О-хо-хо, - тяжело вздохнул Филиппок, - с жильём беда. На первое время в гостинице можно было бы, но в ней у меня уж который год ремонт идёт, всё не могу закончить! Денег кот наплакал! Только наскребу - опять где-то что-то латать надо. Я вот что думаю: может быть, пока деньки тёплые, в палаточке поживёте, на своей, так сказать, парковой территории? Возле воды? А к холодам мы уж вам в парке соорудим чего-нибудь тёпленькое! Давайте я прямо при вас так и распоряжусь. Филиппок опять нажал на кнопку переговорника: «Машенька, голубушка, скажи там нашему Фёдору Кузьмичу, соколику, чтобы палатку возле озерца поставил двухместную, срочно!»
С чувством отлично выполненного правительственного задания Филипп Николаевич сладко потянулся в кресле и стал вежливо намекать, что пора бы гостям и честь знать – проще говоря, отваливать из кабинета:
- Вы уж меня не обессудьте, дел ещё по горло! Вы можете, Моисей Адылбекович, идти к себе вместе с другом, отдыхать. Вы придёте, а палатка уже вас ждёт – мои соколики дело знают! Алексей, видя, что Мося сидит в кресле с сомнамбулическим видом и явно не соображает, что происходит вокруг, взял его под руку, поднял и повёл из кабинета мэра.
- Про бодягу не забудьте! У Машеньки-голубушки бодягу не забудьте взять! - крикнул им вдогонку добрый Филиппок.
Держа под руку Моисея, Алексей помог ему спуститься по ступенькам и выйти на улицу. Оставить сейчас Мосю одного, композитор не решился – опасался, как бы в таком состоянии тот руки на себя не наложил. «Вот же послал мне тебя, носатого, чёртушка!» - досадовал Лёша на неожиданную встречу, не понимая, что делать дальше. Он вспомнил изречение дедка «Махмудка наливает» и спросил Мосю:
- Ну, что, к Махмудке? – По-моему, тебе туда сейчас в самый раз?
Моисей упорно молчал.
- Понятно, – ответил самому себе композитор, - значит, будем действовать соответственно обстановке - никого и ни о чём не спрашивая. Он остановил прохожего, страждущий вид которого говорил о многом, и, в том числе, о том, что где-то поблизости должно находиться питейное заведение под командованием некоего Махмуда.
__________________
Открыть содержимое
Питиё моё... Житиё моё... иже херувимы аз есьмь. Паке надысь... дашь нам днесь... ужос, как тяжко..

1. Не думай.
2. Если думаешь — не говори.
3. Если думаешь и говоришь — не пиши.
4. Если думаешь, говоришь, пишешь — не подписывай.
5. Если думаешь, говоришь, пишешь и подписываешь — не удивляйся.


Открыть содержимое
Толку нет носиться с умной рожею.
Если жизнь по жопе лупит палкой -
Лучше идиоткой быть восторженной,
Чем подавленною интеллектуалкой.(Мария Дубиковская)
pro100Галина на форуме   Ответить с цитированием
Старый 23.12.2016, 17:13   #87
pro100Галина ... лучше яркая бля, чем бледная тля...
Ваау
 
Аватар для pro100Галина
 
Регистрация: 15.11.2012
Сообщений: 50,894
Благодарил(а): 273,146 раз(а)
Поблагодарили: 144,501 раз(а) в 44,675 сообщениях
Репутация: 2167555

не пью, не курю, чисто ангел-все в семью!! Замок Арагонский Салон мадам Помпадур Кофеман!!! Форумчанин Пипкиного дома!!! 

По умолчанию

Открыть содержимое
- Вы нам не подскажете, где находится закусочная, в которой Махмудка наливает?
- Я туда иду, пойдемте, - ответил страждущий.
- Интересный у вас город: все идут туда, куда и нам нужно, - пошутил Алексей. Но ни Мося, ни прохожий на шутку не среагировали.
- Что ж, будем идти к Махмудке молча, надеюсь, он нас развеселит, - сказал композитор без надежды, что его кто-нибудь услышит. Но неожиданно страждущий человек с радостью заявил:
- Да пришли уже, здесь Махмудка!
Они остановились у деревянного строения с яркой вывеской «Чебуреки. Напитки. Закуска». Похоже, раньше это была обычная дешёвая столовая.
И только Моисей с Алексеем ступили на порог заведения, как грянула песня во всю лихую неспокойную мощь русской души:
Ах, Самара-городок
Неспокойная я,
Неспокойная я
Успокой же ты меня!
Алексей растерялся. Он вначале подумал, что они попали на чье-то чужое торжество – до того громко гремела музыка, ярко бил свет в глаза, и составленные в ряд столы сверкали хрусталём бокалов и ломились от множества изысканных закусок. Но в зале за столами сидели лишь два человека: красивая женщина с длинными чёрными волосами и... Она! Старушка с хомяком на плече! Только теперь она была не в форме железнодорожного работника, а в лёгком ситцевом платьице и с панамкой на голове. И тут Алексей всё вспомнил. Словно кто-то выбил из головы пробку, как из бутылки шампанского, и полилась наружу пенная жуть воспоминаний: и зачем в Осташков они с Моисеем поехали, и что за оргию там устроили эта женщина и старуха, и как звать их вспомнил – Инга и Клавка. «Господи! – стал осенять себя внутренним крестным знамением композитор, - помоги устоять! Не дай себя сломать! Выдержу! Выдержу с Твоей помощью! С Твоей благодатью!».
- Мальчишки, ну что же вы?! Проходите, садитесь к столу! – пригласила старушка Клавка с той же похабной полуулыбочкой, постоянно отводя то в одну сторону, то в другую лукавые глаза. – И ты иди к нам! Ты нам нравишься! – махнула она человеку, который привёл Моисея с композитором. Гражданин, шедший сюда выпить сто пятьдесят граммов водки – на большее у него просто не было денег, – ошалел от радости, что его пригласили за стол, на котором алкоголя – море разливанное, и под песню пустился в пляс.
«Звать-то тебя как, чудик?», – крикнула весело Инга. «Васькой!», - ответил тот, отплясывая под «Самару-городок».
- Иди поздоровайся, иди, - попросила Хомяка Клавка. Тот проворно сполз с плеча, подбежал к Моисею, взобрался по штанине к нему на руки и, встав на задние лапы, провёл шершавым носом по его шее. Затем из Мосиных рук прыгнул композитору на грудь и плюнул ему в глаз. «Пошёл вон!», - сбросил с себя на пол животное Алексей и схватился за глаз, который стало невыносимо щипать. Хомяк, как ни в чём не бывало, вернулся на плечо к старушке и стал наблюдать за всеми недобрыми человечьими глазами.
А Моисея словно подменили. Он развеселился. Попал к своим, которые не бросят. Не должны бросить!
- Махмудка, наливай! – скомандовала Клавка кавказцу, который стоял сзади в ожидании распоряжений. - Первый тост – за вас, мальчишки! За вашу новую жизнь! В которой мы всегда вам будем помогать! – подняла она фужер с шампанским.
«Так я и отдал вам свою жизнь, как бы не так!», - подумал композитор, но шампанское выпил из принципа: чтобы не подумали, что струсил. И вообще, его творческую натуру это стало забавлять – чем всё кончится? С постоянной внутренней молитвой «отче наш», композитор даже стал подыгрывать застолью – улыбаться; и видел, что Хомяк не верит его улыбкам, потому что смотрел
96
так, будто давно раскусил Алексея. «Ну и пусть! Пускай смотрит, - подумал композитор, - я с молитвою в сердце - ты мне не страшна, мерзкая тварь!».
И началось великое гульбище. Неожиданно исчез Хомяк, и на стульях рядом с Клавкой появились персонажи из Осташковской оргии. Алексей их тоже вспомнил: кэгэбист Иван Маркелыч и Ведена Львовна. Музыка грохотала так, словно в стены были вмонтированы тысячи мощных колонок, звуком из которых решил кто-то раздавить, растереть человеческое естество в пыль. Да всё русские песни неслись, народные, в какой-то дикой, разнузданной, дьявольской аранжировке! Закусочная в один момент наполнилась людьми, непонятно откуда взявшимися. Словно из-под пола выскочил мэр Пыльева – добрый Филиппок. Открытой бутылкой шампанского, из которой фонтаном била липучая пена, он размахивал словно шашкой над головой, отплясывая вприсядку под казацкую песню. «Пчёлка золотая весело жужжит, жужжит...» - с гиканьем ударялось о стены закусочной и эхом возвращалось обратно в зал. «Фьить! Фьить! – засвистели два мордатых охранника доброго Филиппка, стараясь переплясать своего хозяина. Декан консерватории, бывший в ней раньше коммунистическим главарём – тот самый, который сказал Алексею о том, что «вторые Мусоргские нам не нужны» - выполз из под стола и, словно преданный пёс, положил свою голову Инге на колени. И она гладила ему голову, приговаривая: «Молодец, мальчик, молодец!».
Алексей понял, что это за сборище. «А Маргулин? Маргулин-то где? Ведь, если я прав, и моя догадка, куда я попал, верна, то этот тип тоже должен быть здесь!» - вглядываясь сквозь сигаретный чад в беснующихся, думал композитор. «А-а, вот он, красавчик, как же без него?!», - увидал Алексей дирижёра, сидящего на своей жене Екатерине Олеговне. Котя стояла на четвереньках, услужливо подставив мужу спину, а Маргулин размахивал шашлычным шампуром, с которого только что содрал зубами кусок жареного мяса. Он дирижировал в такт несущейся по залу очередной песни: «Ах, вы сени, мои сени, сени новые мои! Сени новые, кленовые, решётчатые!..» «А вот и бравый генерал! Тоже, оказывается, здесь!», - увидал Алексей начальника, которому во Владимире Маргулин пел про «воровскую долю». Генерал Куроцапов с русским кокошником на голове прыгал под музыку в образе Царевны-Лебеди.
Какие-то кавказцы в обнимку с грудастыми девахами подняли тост за Моисея и тоже пустились в пьяный пляс. Наперебой славили Мосю! Говорили, что карьера его ещё только начинается! Парк – это бизнес! Деньги! Которые принесут другие деньги! А за ними - другой бизнес! И ещё и ещё! А дальше – больше! Власть дальше! Власть! Зачем ему тогда театр, когда он станет начальником такого представления, которое ему и не снилось! Гуляй Мося, эх-ма! – неслось со всех сторон. Всё начинается с лужи! С Великой лужи!
Ближе к полуночи шабаш вывалился на улицу. В руки Маргулину кто-то сунул гармошку, и понеслись по Пыльеву матерные частушки – одна хлеще другой:
Моя милка от тоски
Проглотила три доски,
А через тридцать три недели
С жопы ящики летели!
«Фьить! Фьить! Наливай, Махмудка! Гуляем!» - слышалось отовсюду.
«На карусель! Все идём к нашей луже, на карусели кататься!», - скомандовала Инга. «У-Ух!», - ухнула толпа туда, где высилась карусель. «А кто же нас запустит, запустит кто?», - раздались весёлые громкие голоса. «Как кто? - крикнул Мося, - где композитор? Где подчинённый? Это его прямая обязанность – карусель запускать!». «Где композитор?! Где?!», - подхватила толпа. Алексей почувствовал, как его берут под руки и насильно тащат к пульту управления каруселью. «Хорошо, хорошо! Запущу я вам эту карусель! Сам запущу! Только отстаньте!», - закричал композитор, вырываясь из цепких лап толпы. «Нажму кнопку и уйду! – решил он: – Повертитесь теперь у меня, чёртово отродье! Остановить некому будет!».
А со стороны степи надвигалось что-то непонятное, жуткое. Словно к городу шагало далёкое
97
бесчисленное стадо то ли слонов, то ли буйволов, поднимая неумолимую Пыль на горизонте. И вот, под натиском поднятой Пыли, уже пали и погасли звёзды над степью. Луна ещё держалась, но постепенно теряя яркость, также чувствовала свою неминуемую гибель. И уже не так далеко слышался устрашающий ветер. Сворачивая из Пыли смерчевые спирали, он свистом подгонял её всё ближе и ближе: он торопился провозгласить всемогущую, всепожирающую Пыль владычицей города. И в момент, когда Алексей нажал на кнопку «пуск», Пыль ворвалась в город. Бесчинствуя, стелясь, слой за слоем, по листьям, улицам, крышам, забиваясь во все щели, Пыль утверждала свою власть и требовала повиновения себе. Но даже она не могла теперь остановить композитора – слишком ясно и понятно стало ему, что произошло. А с ясностью пришло и бесстрашие. «Сам виноват, только сам – что вокруг меня эта нечисть резвилась! - корил Алексей себя за компромиссы с совестью. - Одна «воровская доля», которую оркестровал, чего стоит! А сколько их, таких «долей», было? И не перечесть!». Сняв с себя рубаху, он замотал ею лицо, и двинулся прочь от города, в далёкую неизвестность. «Отче наш, сущий на небесах, да святится имя твое, да будет воля твоя и на земле, как и на небе...», - твердил он вслух неустанно.
Алексей не мог уже видеть, как серая новенькая «ауди» с Пищалочкой и Белоядовым внутри остановилась недалеко от карусели и осветила фарами крутящуюся кавалькаду странных всадников, оседлавших впотьмах карусель и орущих, несмотря на пыльную бурю, матерные песни.
- Ну, гляди на своего Мосю! Видишь, с кем ты жила столько лет? – обернувшись к Норе, сказал Белоядов, когда выключил двигатель.
В мелькании пьяных лиц она тут же увидела Моисея с фингалом под глазом. Он вертелся на карусели в обнимку с той самой женщиной, которую Нора успела разглядеть за рулём «мерседеса» у своего дома, и которой Мося махал тогда ручкой.
Ветер усилился, он готов был разорвать карусель на части. Она скрипела, скрежетала и даже пошатывалась из стороны в сторону. Создавалось впечатление, что сиденья держатся не на цепях, а на тонких ниточках и вот-вот могут оторваться и разлететься во все стороны к чёртовой матери! Первым не выдержал дирижёр Маргулин: «Не могу, не могу больше! Выключите карусель!» - заорал он. Его тут же стошнило, и ошмёток от фирменных закусок вылетел из дирижёрского рта и залепил вместе с пылью глаз генералу Курацапову. Вслед за дирижёром почувствовала тошноту и остальная гвардия. Но хуже всего было то, что ветер забивал пылью ноздри, и не стало хватать воздуха. «А-а-а! Спасите! Кто-нибудь, выключите! Вы-клю-чи-те!! По-мо-ги-те!!!» - раздавались страшные крики, но ветер гасил их своим воем, насылая на город всё новые и новые полчища пыли.
- Смотри, Нора, смотри! Вот ужас-то! Словно Бог Моисея за меня и тебя покарал! – говорил Пищалочке Иван Арнольдыч, мстительно вспоминая, историю с презервативом.
Но он никак не ожидал услышать то, что заявила Пищалочка:
- А ведь ты мразь, Белоядов! Такая же свинья, как и Моисей! Зря ты мне рассказал, что он тебе гандон на голову натягивал, зря старался очернить его и показать, какой ты хороший – я теперь всем про этот случай рассказывать стану! Пусть все знают, какие вы есть на самом деле! Что ты, что Мося – два гандона! Не стану я с тобой жить! Иди, выключи карусель, мразь!
Но не Иван Арнольдыч, а ветер прекратил мучительные крики о помощи: он расшатал карусель до такой степени, что протащил её по земле несколько метров и со всего маху опрокинул в котлован...
Буря, когда свалилась карусель в лужу, сразу утихла. Вышла опять по небу гулять луна со звёздами. Цапля серая к луже прилетела на лягушек охотиться, но, видно, в темноте не разобрала, кто есть кто, да и тюкнула клювом Мосю по черепу, когда он наружу выплыл. А клюв-то у цапли, сами знаете, какой – большой, тяжёлый!
Болит теперь у него голова, до сих пор болит.
98
Москва 2011
конец...
__________________
Открыть содержимое
Питиё моё... Житиё моё... иже херувимы аз есьмь. Паке надысь... дашь нам днесь... ужос, как тяжко..

1. Не думай.
2. Если думаешь — не говори.
3. Если думаешь и говоришь — не пиши.
4. Если думаешь, говоришь, пишешь — не подписывай.
5. Если думаешь, говоришь, пишешь и подписываешь — не удивляйся.


Открыть содержимое
Толку нет носиться с умной рожею.
Если жизнь по жопе лупит палкой -
Лучше идиоткой быть восторженной,
Чем подавленною интеллектуалкой.(Мария Дубиковская)
pro100Галина на форуме   Ответить с цитированием
Благодарность от:
alex (09.01.2017)
Старый 23.12.2016, 21:19   #88
Энджи Жизнь прекрасна, если не бояться жить!
Ваау
 
Аватар для Энджи
 
Регистрация: 07.11.2011
Адрес: Россия
Сообщений: 35,177
Благодарил(а): 155,507 раз(а)
Поблагодарили: 121,104 раз(а) в 34,777 сообщениях
Репутация: 1816585

Имею питомца! Имею фото!!! Не курю! Форумчанин Пипкиного дома!!! 

По умолчанию

Спасибо, Галюся! скопировала себе все. Буду читать!
__________________

Для просмотра ссылок или изображений в подписях, у Вас должно быть не менее 0 сообщение(ий). Сейчас у Вас 0 сообщение(ий).

Для просмотра ссылок или изображений в подписях, у Вас должно быть не менее 0 сообщение(ий). Сейчас у Вас 0 сообщение(ий).


Для просмотра ссылок или изображений в подписях, у Вас должно быть не менее 0 сообщение(ий). Сейчас у Вас 0 сообщение(ий).

Открыть содержимое
Критику принимаю, но прошу, бревном своим мне в соринку не тыкать!

У каждого человека есть своя болезнь. Просто у кого-то ее видно глазами, а у кого-то нет... Мы все люди, просто мы разные...

Когда кажется, что весь мир настроен против тебя, помни, что самолёт взлетает против ветра!

Энджи на форуме   Ответить с цитированием
Благодарность от:
pro100Галина (25.12.2016)
Старый 31.08.2018, 13:56   #89
Magnitka_Zero что ты сейчас делаешь?
Пипчанин
 
Аватар для Magnitka_Zero
 
Регистрация: 31.08.2018
Сообщений: 11
Благодарил(а): 0 раз(а)
Поблагодарили: 2 раз(а) в 2 сообщениях
Репутация: 40

Форумчанин Пипкиного дома!!! 

По умолчанию

Читаю 12 стульев, книга умора
Magnitka_Zero вне форума   Ответить с цитированием
Благодарность от:
Симка (03.09.2018)
Старый 03.09.2018, 13:23   #90
igor4321 что ты сейчас делаешь?
Пипчанин
 
Регистрация: 30.08.2018
Адрес: Москва
Сообщений: 1
Благодарил(а): 0 раз(а)
Поблагодарили: 0 раз(а) в 0 сообщениях
Репутация: 10

Форумчанин Пипкиного дома!!! 

По умолчанию

Может кто читал "Думай медленно... решай быстро" Даниел Канеман? Посоветовали прочесть, стоит ли?
igor4321 вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 23:03. Часовой пояс GMT +4. Powered by vBulletin® Version 3.8.9
Copyright ©2000 - 2018, vBulletin Solutions, Inc. Перевод: zCarot
Advertisement System V2.5 By   Branden





Rambler's Top100 Яндекс цитирования